КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Пирогов Страница 74

Не заметить Нортона было невозможно. В теннис он играл отменно, на хорошем профессиональном уровне и часто выигрывал клубные турниры. Около него всегда были коллеги и болельщики, поэтому повод для знакомства Сметанин искал долго. Наконец, однажды, когда Нортон после очередной победы возвращался в раздевалку, Сметанин решился – сейчас или никогда! – и подошел к нему.

Он заранее заготовил для такого случая нужные слова, предвидя, что времени для длительного разговора, скорее всего, может не быть. Поэтому его монолог был краток, хотя и излишне эмоционален.

— Я кадровый сотрудник ГРУ капитан Сметанин. Хочу порвать с тоталитарной советской системой и бороться с ней в контакте с американской разведкой. Я восхищаюсь Америкой и мечтаю о жизни в свободной стране. Для этого хочу получить политическое убежище в США и достойное вознаграждение… – от волнения голос его прервался, на лбу выступила испарина, он отвел взгляд и замолчал.

На мгновение Нортон даже растерялся от неожиданности. «Провокация! – мелькнуло у него в голове. Но в следующий момент опыт матерого разведчика подсказал: – Не похоже. Слишком этот русский искренне волнуется, такое трудно сыграть. Потом, что я теряю? Провокатора легко изобличить при проверке. Зато в случае, если Сметанин не лжет и сам идет на контакт, завербовать советского разведчика – такая большая удача выпадает раз в жизни».

Он еще раз внимательно посмотрел на собеседника и произнес традиционное:

— О'кей! Встретимся завтра, – назвал адрес одной из своих конспиративных квартир, отвернулся от Сметанина и непринужденно размахивая ракеткой, зашагал в раздевалку.

Нортон быстро привел себя в порядок после игры и через двадцать минут был в своем офисе в посольстве. Никому не сообщив о полученном предложении, он решил немедленно собрать как можно больше информации на Сметанина. Оказалось, что в базе данных резидентуры ЦРУ в Португалии на этого капитана была только официальная информация. За полгода работы в Аппарате военного атташе он ничем себя не проявил, поэтому и не привлек к себе повышенного внимания.

Промелькнула, правда, недавно информация о том, что атташе светского посольства с женой посещают курсы английского языка. Агент «Иден», преподававшая на курсах, сообщала, что Сметанины очень заинтересованы в изучении английского языка, стараются и имеют явные успехи. Она отметила также, что Сметанин скуп в расходовании денег, но жена очень следит за своей внешностью, считая себя красавицей, и, втайне от мужа, покупает дорогие украшения. Это было уже что-то.

Нортон сел писать шифровку в Лэнгли, в которой сообщил о предложении Сметанина, об имеющейся на него информации и о целесообразности немедленно приступить к активной разработке русского разведчика, считая данный контакт очень перспективным.

Ответ пришел немедленно. К нему вылетает куратор и группа прикрытия для проведения активных мероприятий по Сметанину.

После разговора с Нортоном по пути на службу Сметанин неоднократно проверялся, но слежки не обнаружил. В кабинете он лихорадочно перебирал документы, словно искал что-то. Потом взял себя в руки и принял решение: «Надо вести себя так, будто ничего не было. Все нормально! Работаю по плану, но постепенно надо собирать материал для передачи первой части информации “новым знакомым” и подумать о сумме вознаграждения. Главное, не продешевить!»