Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова Страница 74

— Хомутова тоже нельзя было опознать?

— Никого нельзя было опознать, — повторил Иванов.

— А Воробьев? Он был на опознании тел?

— Нет. Если мне не изменяет память, он надышался дыма и сразу после происшествия уехал к себе на квартиру.

— А потом?

— Что — потом? Потом было много бумаг, проверок, снова много бумаг. Причиной пожара назвали поджог. Кто-то из заключенных устроил пожар, планируя побег.

— То есть нарушения техники безопасности не было?

— Нет, — мягко и вежливо ответил Иванов.

— Хорошо. А что было потом с Воробьевым? У нас есть информация, что он попал в больницу.

— Не ко мне в отделение. Он лечился от пневмонии в закрытом боксе в инфекционном отделении. Почему не в терапии — не спрашивайте, не знаю. Я и не видел его больше никогда.

— А почему тогда обзванивали своих бывших коллег по райбольнице? Что пытались узнать, Иванов?

Этот вопрос Воинов приберег напоследок. И очень на него надеялся. Может, бывшему доктору от бывших коллег что-то удалось узнать?

— Да особенно ничего, — не смутил Иванова Димин вопрос. — Пытался воссоздать в деталях события тех семи дней, что выпали у меня из памяти вследствие запоя.

— Воссоздали?

— Частично.

— И что же конкретно? — Воинову надоел этот словесный пинг-понг, и он рассвирепел и прикрикнул: — Мне что, из вас по слову тянуть?! Или повесткой в Москву вызвать? Или дело завести, которое будет на особом контроле у моего руководства? Отвечайте по существу! Что вам удалось узнать о времени пребывания Воробьева в стационаре?

— В общем, он поступил по скорой. Сильный кашель, температура. Его сразу отправили в отдельный бокс. Пока диагноз неизвестен и возможно инфицирование остальных пациентов…

— Понял. Дальше! — перебил его Воинов.

— В отделении он пробыл недолго. Со слов моей бывшей коллеги Татьяны Игнатьевой, Воробьев сбежал. Ей сообщила ее подруга, работающая в отделении, где проходил лечение Воробьев, что после аллергии на какое-то лекарство ему назначили повторное обследование. То есть у него брали кровь на более развернутый анализ. И тут возникла ситуация… — Иванов умолк, правда, ненадолго. — При повторном заборе крови обнаружилось, что группа крови вторая. А у Воробьева-то кровь была первой группы. Заведующий отделением счел, что в лаборатории что-то напутали. И велел еще раз взять у Воробьева кровь. А он исчез. Просто сбежал.

— Интересные дела…

Воинов задумался, барабаня пальцами по столу, чем страшно нервировал Анисимова. Очень хотелось вырвать у майора телефон и начать уже самому говорить с бывшим доктором Ивановым.

— Послушайте, Иванов, а могло получиться так, что в лаборатории никто и ничего не напутал? И вместо Воробьева на больничной койке оказался кто-то другой? Гипотетически? Могло так быть?

— Могло, — кратко ответил тот и вдруг, прокашлявшись, проговорил: — Но если произошла подмена пациентов, которую никто не распознал, то это мог быть только один человек — осужденный Хомутов.

— Почему вы так думаете?

— Ну… Во-первых, они внешне были схожи. Не как двойники, конечно, но определенное сходство было. Особенно если не вглядываться. А во-вторых, у Хомутова была как раз вторая группа крови.

— Вы прямо так запомнили? — усомнился майор. — Почему?

— Потому что у меня тоже вторая группа крови. И еще потому, что я однажды спасал этого дуремара от смерти после ножевого ранения. Боялся, что придется делать прямое переливание, если больничных запасов не хватит. Но обошлось.