Амурная примета - Евгений Сухов Страница 75

— Продолжайте, я жду, – несколько раздраженно прервал тягостное молчание Эмилии Иван Федорович.

— После того как я наняла квартиру, Вершинин объявил мне, что не намерен более влачить нищенское существование и готов к большому делу, – продолжила Эмилия свой рассказ. – Задуманное должно было поправить его финансовое положение и позволить жить на широкую ногу.

— И что же это означает «большое дело»? Убить судебного пристава Щелкунова, надо полагать?

— Я думала, что он замыслил какое-то новое коммерческое предприятие… Поэтому, когда он велел мне как бы нечаянно повстречаться с судебным приставом Щелкуновым и пригласить его к себе на квартиру, я исполнила все в точности. Ведь Щелкунов и Вершинин были знакомы, и я думала, что Рудольф хочет просто в непринужденной обстановке и без посторонних глаз переговорить с господином приставом, чтобы тот посодействовал ему в рассрочке по возврату долгов его обанкротившейся комиссионерской конторы. В надежде на то, что затеваемое Вершининым новое коммерческое предприятие принесет хорошую прибыль и позволит если не сразу, то по прошествии какого-то времени закрыть все долги… – Эмилия перевела дух и продолжила: – Я встретилась с господином Щелкуновым на улице. Как бы случайно. Он пригласил меня в кондитерскую Эйнема, что на первом этаже гостиницы «Петергоф». Угостил горячим шоколадом и каштанами в сахаре. И купил баночку монпансье и коробку конфект «Ну-ка, отними» с шоколадным кремом. Владислав Сергеевич был очень мил, не хотел со мной расставаться… – бросила быстрый взгляд на судебного следователя Эмилия. – И я пригласила его к себе к семи часам… Он пришел, Рудольф тотчас выпроводил меня из квартиры. Я погуляла с час, наверное, может, чуть больше. Когда вернулась в квартиру, господина пристава в ней не было.

«А где господин Щелкунов?» – спросила я.

«Здесь», – зловеще усмехнулся Рудольф и указал на огромный дорожный сундук, затянутый ремнями.

«Это что, шутка?» – поинтересовалась я.

«Совсем нет, – мерзко хохотнул Вершинин. – Я убил этого Щелкунова. И спрятал в сундук. Завтра мы его вывезем из Москвы и выбросим неподалеку от какого-нибудь уездного городка. И ты мне в этом поможешь. Как помогла мне заманить этого пристава в нашу квартиру. Теперь ты соучастница убийства. И будешь слушаться меня еще более усердно, нежели раньше. Уяснила?»

Я была ни жива ни мертва….

«Поняла?» – переспросил Вершинин.

«Да», – ответила я.

— Потом он ушел и вернулся ночью, – после недолгого молчания продолжила Эмилия Бланк. – У него с собой была толстая пачка денег. Спрашивать, откуда деньги, я не стала, поскольку начала бояться Вершинина еще больше. Назавтра мы поехали по железной дороге в Дмитров. По приезде остановились в привокзальной гостинице, куда носильщик привез сундук с телом господина судебного пристава. Потом Рудольф ушел, а я осталась в нумере наедине с этим сундуком. Где-то через два часа вернулся Вершинин. Он с гостиничными служками вынес сундук и погрузил его на четырехместную пролетку. Рудольф сам сел на козлы, и мы поехали к выезду из города. Вершинин знал, куда ехать, и через час с небольшим мы въехали в лесок. Он достал тело господина судебного пристава из сундука и оттащил подальше от дороги. Потом мы поехали еще дальше от города, и он сбросил сундук в овраг близ дороги. Когда я спросила, почему нельзя было выбросить сундук вместе с телом, Рудольф ответил, что нельзя, и все тут. Объяснять мне он ничего не собирался, Он вообще мало что мне объяснял, а больше приказывал…