Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Бонни Макбёрд Страница 76

С обоих концов он был перегорожен высокими воротами с колючей проволокой. Мальчик указал на ржавую лестницу, ведущую на крышу. Он вскарабкался наверх, словно обезьянка, и я последовал за ним.

Очевидно, он хорошо знал этот маршрут. Лед на наклонной крыше был ненадежным, но нам удалось преодолеть его, благодаря усилившемуся снегопаду, и мы оказались на краю четырехфутовой[62] пропасти, разделявшей наше здание и следующее. Перед нами было недавно построенное крыло фабрики.

Обернувшись, мальчик улыбнулся мне.

— Прыгнешь?

Я кивнул. Он проворно совершил прыжок с легкостью весеннего зайца и тут же оглянулся на меня.

— Уверен? – ухмыльнулся он, как бы призывая меня рискнуть.

К его большому удивлению, я легко перепрыгнул с крыши на крышу и даже с запасом места.

— Неплохо для старика, – похвалил он.

— Старость – понятие относительное, – ответил я.

Через люк в крыше мы попали в другую большую кладовую, в которой, похоже, хранилась готовая продукция. Вдоль стен стояли высокие штабеля из коробок с тканью. Здесь изоляция была лучше, и температура в помещении казалась вполне сносной для жизни.

Мы остановились, чтобы перевести дух и согреть руки, рядом с вентиляционным отверстием, из которого снизу шел поток чуть более теплого воздуха.

Мальчик жестом показал мне следовать за ним, и вскоре мы оказались в очень тесном потайном закутке за грудой коробок, в котором имелись солома, одеяла и небольшой запас продуктов.

Еще я заметил несколько книг и журналов, а также пару огарков свечей.

Но речь не шла о тайном убежище мечтательного ребенка, которому хотелось почитать и поразмышлять в одиночестве. Скорее о логове дикого животного.

Мы сидели, слушая шум и крики, доносившиеся до нас издалека.

— Здесь они нас не найдут, – сказал мальчик. Он вздохнул и вытащил из-под тряпки кусок грязного хлеба, уже покрытый с одной края зеленой плесенью. Осторожно отломив эту часть, он откусил от другой и принялся жадно жевать.

Мы смотрели друг на друга. Он протянул чистый кусок мне. Хлеб был отвратительным, но жест – трогательно щедрым.

Я взял его и улыбнулся.

— Спасибо. – Я притворился, что кусаю хлеб. Его проницательный взгляд ничего не упустил, и мальчик искоса посмотрел на меня. Я откусил по-настоящему.

— Фредди, – представился он. – Мое имя. Ты хочешь знать.

— Сирота? – поинтересовался я.

Он горько усмехнулся.

— Нет, конечно. Сейчас придет моя мама, с чаем и тортом.

«И защитит тебя от твоих мучителей», – подумал я.

— Тебя забрали сюда из приюта «Уиллоус»?

— Кому до этого дело?

Я вздохнул, обдумывая свой следующий шаг. Вдруг я заметил потрепанный, испачканный номер прошлогоднего «Рождественского Ежегодника Битона», краешек которого торчал из-под одеяла. Я сразу узнал его: именно в нем был напечатан первый из ваших – уж, простите меня, Ватсон, – довольно мрачных рассказов о наших приключениях.

— Читаешь? – спросил я.

Проследив за моим взглядом, он полностью прикрыл журнал одеялом.

— Немного, – осторожно сказал он.

— В приюте научили?

— Нет, мама. До приюта. Теперь я спрашиваю. Кто ты такой?

— Фредди, возможно, ты читал обо мне. Меня зовут Шерлок Холмс, – признался я, – и я расследую исчезновение нескольких детей с этой фабрики. Ты случайно ничего не знаешь об этом?

Помолчав, Фредди бросил взгляд туда, где был спрятан журнал. Он хотел поверить и не мог.