Без суда и совести - Татьяна Устинова,Павел Астахов Страница 77

Мне нужно было привести себя в порядок, поесть, поднять и умыть Мишку, впихнуть в него завтрак, который до этого следовало еще и приготовить, застелить постели, ответить на сообщения Виталия, вручить сына няне и дать указания на день. Какие тут еще новости?

Именно поэтому я приехала утром на работу совершенно спокойная. Встретившая меня помощница Надежда выглядела странно. Может, у нее опять зубы болят? Я не успела задать ей вопрос про самочувствие, потому что зазвонил стационарный телефон, соединяющий с приемной Плевакина. В трубке был сам шеф.

— Зайди немедленно! – гаркнул он.

Я сразу поняла: что-то случилось. Шеф был мрачнее тучи.

— Иди сюда, – сказал он и потер левую сторону груди, что означало, что у него болит сердце. – К компьютеру. Читай.

Я подошла ближе, наклонилась над монитором. «Ореховские атакуют правосудие», – прочитала я. У меня тоже моментально заледенело в груди.

— Что это? – спросила я одними губами.

— Заголовок новостей. А вот еще. «ИИ-система судов продана бандитам». Ты понимаешь, что это значит?

— Это означает скандал, – кивнула я. – Остается только понять, откуда он взялся.

— Несколько десятков СМИ с самого утра рассказывают о том, что взломана система искусственного интеллекта, работающая в московских судах, и что за этим стоят бывшие «ореховские», некогда могущественная ОПГ, чьи остатки, по слухам, ушли в киберпреступность. Ты можешь себе такое представить?

— Могу, – упавшим голосом сказала я.

Шеф внимательно посмотрел на меня.

— Такое чувство, что ты не удивлена. Лена, ты что, в курсе?

— Немного, – промямлила я. – Этим делом занимается Костя Таганцев, муж моей сестры.

— Я знаю, кто такой Таганцев! – снова гаркнул мой начальник. – У меня вопрос: почему ты мне раньше ничего не рассказала?

— Костя попросил, – пискнула я.

— А мне что теперь прикажешь делать? – спросил Плевакин уже тише. – У меня судьи отказываются доверять автоматизированным решениям, что парализует работу. Звонили из генпрокуратуры, собираются возбуждать дело о целенаправленном саботаже судебной системы.

— Ну, насколько я знаю, к расследованию уже подключили УБК МВД, то самое, где Таганцев и работает, – вздохнула я. – Есть мнение, что судебная система тут вовсе ни при чем. Мы лишь орудие для наказания банков и микрофинансовых организаций.

— Еще не легче, – всплеснул руками Плевакин. – То есть мы еще полностью субъектны в таком важном вопросе. Да мне в Верховном суде шею намылят и голову оторвут.

— Анатолий Эммануилович, уверена, что Таганцев и его коллеги обязательно во всем разберутся, – твердо заявила я. – Шила в мешке утаить не получилось, так что надо отключить на время «Фемиду», чтобы ею никто не пользовался. Когда станет ясно, кто за этим стоит, подключим обратно, а пока придется действовать по старинке. Во избежание новых неприятностей.

— Мы так долго уговаривали людей, что наша система хорошая и создана им в помощь, – сокрушенно покачал головой Плевакин. – Ты же помнишь, как все противились новшествам, а сейчас привыкли и пользуются. А тут мы им скажем, что система ошибается и нужно снова собирать всю фактуру по старинке, в архивах.

— Помощникам работы прибавится, – пожала плечами я. – Ничего страшного. К хорошему, конечно, быстро привыкаешь, но это же только на время. Костя выявит причину уязвимости, устранит ее – и все, будем снова пользоваться достижениями научно-технического прогресса.