Пропавшие - Ольга Которова Страница 78

А осмотревшись – пришла в ужас, хотя, казалось бы, в просторном помещении квадратов в сто площадью не было ничего страшного.

Пол, потолок и стены полностью покрывала белая плитка. Окна отсутствовали. У одной стены стояло две кушетки, две пружинные кровати, заправленные белым постельным бельем, и гинекологическое кресло.

У стены напротив стеклянные перегородки разделяли пространство на импровизированные мини-кабинеты. В каждом из них стояли металлический стол от стенки до стенки и железный стул.

Половину стены сбоку занимал высокий, до потолка, металлический стеллаж с разнообразными нераспакованными пробирками, колбами, банками, бутылками, бюксами, воронками, кристаллизаторами, пинцетами и прочими лабораторными принадлежностями. На второй половине стены располагались три глубокие раковины. А посередине помещения, словно остров, разместились два письменных стола со стульями.

— Это лаборатория, – шепотом сделала вывод Ардо и направилась к столам. Громов отошел к стеллажам.

Ящики столов оказались пустыми, ни одной бумажки или ручки. Не нашлось в них и потайного дна. Мила осмотрела столы с разных сторон, заглянула под столешницу. Без результата.

Евгений в это время изучал стеллажи с новой лабораторной посудой. Взяв упаковку с пробирками, перевернул ее в поисках этикетки со сроком годности.

— Все это принадлежит организации «Око бесконечности», – сказал он негромко.

Но Мила услышала и, закончив со столами, подошла к нему.

— С чего вы взяли?

Громов молча снова перевернул упаковку пробирок. На этикетке рядом со сроком годности красовался знак бесконечности с двумя глазами в кругах – символ «Око».

— Хотите сказать, здесь проводились какие-то опыты от организации? Но почему в деревне, в подвале бани? Что мешало подыскать нормальное помещение?

— Думаю, руководство «Око» и знать не знало об этой лаборатории. Андрей Юрьевич был богат, и у него в руках сосредоточилось много власти, его отец над этим хорошо потрудился. Скорее всего, используя деньги и связи организации, он втайне проводил какие-то эксперименты.

— Но какие? Мне даже в голову не приходит, для чего ему понадобилось гинекологическое кресло. Проводить аборты? Принимать роды? Зачем? Какой в этом смысл?

— Я не знаю, Мила. Не-зна-ю! – Евгений поставил на место пробирки. – И что теперь делать, тоже не знаю. Но у меня складывается впечатление, что «Танатосинтез Инкорпорейтед» как-то связана с отделением «Око» в Питере. Я даже не удивлюсь, если эксперименты проходят под их надзором. И если мои догадки верны, то как это доказать?

— А может, Герман Андреевич продолжил то, что не закончил его отец? – предположила Ардо, вспомнив мальчика-призрака.

— Возможно. Но пока ни одной ниточки не ведет к ним. Нужно бы мне кое с кем посоветоваться, – задумчиво ответил Громов.

— Слушайте, а при чем здесь ребенок?

— Какой ребенок? – не понял начальник.

— Тот, который нас сюда привел. Раз призрак не покинул наш мир, не ушел за грань, значит, его что-то здесь держит. Вдруг мальчика убили в этой лаборатории, и поэтому он нам ее показал? Чтобы мы открыли эту тайну и освободили его?

Евгений смерил Милу странным, нечитаемым взглядом. Его и без того темные в полумраке лаборатории глаза стали еще темнее. Миле не нравилось, когда он так на нее смотрел – словно проникал под кожу, задевая каждую клеточку. Ардо даже отошла на крохотный шаг назад, в попытке уйти от пристального рассматривания.