Два тревожных дня майора Ковалева - Василий Моисеев Страница 78

— И без милиции чтоб. Усек?

Охранники снова расхохотались.

Они были единственными зрителями предстоящего мордобоя, хотя очевидное превосходство натренированного и наловчившегося в подобных схватках детины увлекательного зрелища не обещало. Вряд ли «окурок» сможет оказать достойное сопротивление. Выпил, бедолага, лишнего, вот и расхрабрился. И потерял чувство реальности. Ничего, сейчас Чалый вернет ему это чувство. Его пудовые кулачищи превращали в кровавое месиво не такие физиономии, как только их потом и узнавали. И ногами тоже молотит дай боже. Мало не покажется. Правда, парень смотрится далеко не хлюпиком. Широкоплечий, статный, и ростом далеко не «окурок», как считает Чалый. Рядом с ним, конечно, парень выглядит скромно. С Чалым любой мужик выглядит неприметно. Наградила же, дурака, природа габаритами и силой, теперь сам не знает, куда ее деть. Вот и ищет приключений.

Моросящий прохладный дождик не способствовал затяжке с расправой, хотя Чалый и не спешил размазывать наглеца по стенке. Он растягивал удовольствие. А заодно отдыхал на свежем воздухе, дышал полной грудью. Как лемехами. И заодно давал такую же возможность наглецу. Однако всему свое время.

Вадим вначале уловил стремительный выпад пудового кулачища в сторону своего лица, а уже затем услышал шумный выдох:

— Й-ех!

Чалый бил на выдохе, с разворотом, вложив в удар всю мощь многопудового тела. Он следовал давнему и многократно проверенному правилу: в уличной драке побеждает тот, кто наносит первый удар. Точный и оглушающий, чтоб противник «поплыл». А потом делай с ним что хочешь. Главное, не давай прийти в себя. Добивай ногами, втаптывай мордой в грязь, размазывай с потрохами по асфальту. В уличной драке нет правил. Тут все зависит от победителя. От него, от Чалого.

Так думал изрядно подогретый спиртным детина, обрушивая кулак на безрассудную голову противника. И не сразу понял, почему сокрушительный удар пришелся в пустоту, увлекая по инерции за собой все его тренированное тело. Так можно и упасть. И верзила упал. Не из-за промаха, а из-за острой боли в правой части груди. Ему по ребрам только что словно саданули ломиком. И сразу стало тяжело и больно дышать. И ноги перестали держать, то ли свинцом налились, то ли ватой наполнились. Чужие какие-то стали. Непонятно, почему.

Охранники тоже ничего не поняли. Ответного удара они тоже не видели и не уловили, потому что массивная фигура Чалого полностью скрывала от них незнакомца. Видели только, как тот неуловимым нырком уклонился от страшного удара, как Чалый после промаха подался всем телом вперед. И тут же рухнул своими двумя метрами под ноги противника на мокрый асфальт. И скрючился от боли. И не встает.

— Что с ним? – растерянно развел руками незнакомец. – Он что, эпилепсик?

Охранники переглянулись. Ничего подобного за Чалым раньше никогда не замечалось. Тут что-то не то, тут надо разобраться. Громилы решительно приблизились к поверженному товарищу, вынудив Ковалева отойти в сторону. Детина держался за правый бок, едва сдерживая стоны, и даже не пытался встать.

— Что с тобой, Чалый?

Тот кивнул сморщившимся от боли лицом на Ковалева:

— Он, сучара… Не пойму, чем он так саданул… Все ребра, кажись, сломал… говорить больно…

Охранники посуровели. Выражение их лиц ничего хорошего незнакомцу не сулило. Один из них осторожно ощупал одежду на поверженном верзиле и облегченно признал: