Грехи маленького городка - Кен Джаворовски Страница 79

Но уже через минуту или две очнулся. Отец Глинн вышел на кухню, взял кастрюлю с остатками пригоревшей консервированной бурды, которую я сжег накануне, и набрал в нее воды из-под крана. Когда он выплеснул воду мне в физиономию, я пришел в себя, застонал и сразу же захотел снова лишиться чувств.

— Хочешь, чтобы я еще раз на тебя наступил? – спросил священник.

У меня не было ни малейшего желания взбесить его ядовитым ответом. Я только помотал туда-сюда головой, не поднимая ее с пола.

— Отлично. Ты учишься. Теперь я собираюсь задать несколько вопросов. И не забывай: я двадцать с лишним лет работал с наркошами, ворами и прочими разновидностями лжецов, какие только есть на свете. Стоит тебе погрешить против истины, я сразу пойму. Дошло?

— Да.

— Ты мне веришь?

— Верю, – честно подтвердил я. Этот мужик был больным психом. Но при этом проницательным.

— Очень хорошо. Теперь скажи, куда ты дел альбомы с фотографиями.

— Мне нужно чего-нибудь попить. Не дадите мне глоток воды? Пожалуйста.

Он снова вернулся в кухню, набрал в ту же грязную кастрюлю воды из-под крана и принес мне. Я взял ее и сделал несколько глотков, хотя там и плавали всякие ошметки.

— Ну вот, воду ты получил. Итак, где вещи, которые ты украл?

— Я взял дипломат из вашей машины. Потом побежал по улице и спрятал в заброшенном доме.

— Улица какая?

— Не знаю.

Он занес ногу, собираясь опять наступить мне на рану, и я взвыл, как трусливый пес, лишь бы избежать новой боли:

— Стойте! Это правда! Но я помню, где находится нужный дом! Помню! Не знаю только названия улицы. Альбомы там, клянусь!

Отец Глинн вернул ногу в прежнее положение.

— Дальше.

Я взял кастрюлю и отпил из нее еще воды.

— Я оставил их в заброшке. Спрятал. Не хотелось нести их сюда.

— И как ты собираешься вернуть альбомы?

— Схожу за ними завтра. Когда рассветет. В смысле, фиг знает, найду ли я дом сейчас, в темноте. И даже если найду, внутри заброшки нет света, а сама она вот-вот рухнет.

Я знал, что смогу найти нужное место, но мне требовалось пространство для маневра. Опасливо проверив, купился ли отец Глинн на мою ложь, я увидел, что да.

— Продолжай.

— Ну вот, как рассветет, вернусь туда. Достану фотки и сразу отдам вам.

— Пойдешь сегодня.

— Я ходить не могу! Гляньте на мою ногу. Подо мной лестница проломилась. Вы хотите шариться в темноте по заброшке? Хотите, чтобы народ заметил, как вы, священник, лезете в чужой дом?

Он обдумал мои слова. Я специально поделился с ним своими мыслями, чтобы он стал думать в том же русле.

— Завтра утром я первым делом добуду фотки и принесу вам. Оставьте ваш номер телефона. Я пойду туда, возьму альбомы и позвоню. Клянусь, блин.

— Я сам тебе позвоню. У меня есть твой номер. – Преподобный посмотрел на меня, будто ожидая вопроса.

— Что? – не понял я.

— Разве тебе совсем не любопытно, где я взял твои адрес и телефон?

— Ах, прошу прощения! Но сейчас мое любопытство немного притупилось от этой сраной кошмарной боли. Так что, знаете, приношу свои извинения, что не спросил. Но зуб даю, что вы и так со мной поделитесь.

— В церкви ты сказал, что тебя ко мне направил шеф полиции Крайнер. Мы с ним друзья. Я позвонил ему и попросил твои данные, якобы куда-то их засунул.

— Ясно. Хорошо, когда есть такой друг.

— В разговоре я намекнул шефу, что от тебя может быть много проблем. Сказал, что ты закоренелый лжец, что у тебя в голове бродят всякие жестокие мысли о представителях власти, включая меня. И что ты якобы признался в незаконном проникновении в чужие дома. Мол, по моей профессиональной оценке, тебе вообще нельзя доверять, особенно учитывая, что ты наркоман и, вероятно, не раз попадал под арест. Поэтому, если собирался идти в полицию, лучше подумай еще разок. А если вдруг возомнил, что мне не удастся убить тебя и выйти сухим из воды, – рискни здоровьем. Я скажу, что ты сам на меня напал. Пора понять, что твоя игра уже проиграна.