Операция «Барбадосса» - Майк Логинов Страница 79

— О, мистер Винавер! — воскликнул профессор Гречко, подняв стакан над головой. — Рад вас видеть! Заходите!

Я вошел и поспешно прикрыл за собой дверь. Гречко повернулся и двинулся в гостиную.

— Вы не видели мою записку, профессор? — обратился я к его спине.

— Записку? Какую записку? — спросил Гречко, не оборачиваясь.

Я понял, что он уже сильно на взводе. Войдя в комнату, я увидел, что весь стол уставлен пустыми бутылочками — судя по всему, профессор выпотрошил мини-бар. Радио было включено на полную громкость.

— Вы любите Синатру? — спросил меня Гречко.

— Люблю, — ответил я. — Но вовсе не обязательно, чтобы он гремел на весь этаж.

Гречко ничего не ответил. Я взял пульт и решительно убавил звук. Ситуация начинала меня тревожить. Я собирался пригласить профессора на обед, но теперь не был уверен, что он сможет куда-то идти в таком состоянии. Я оглянулся и увидел, что Гречко сидит на стуле с пустым стаканом в руке и неотрывно смотрит в какую-то удаленную точку в пространстве.

— Профессор! Вы меня слышите?

— А? Что? — встрепенулся Гречко.

— Я думал, что мы с вами выйдем куда-нибудь, но, если вы устали, можно все отменить.

— Отменить? — встрепенулся Гречко. — Нет, зачем же? Не надо ничего отменять! Я в отличной форме! Идемте! — Профессор поднялся и решительно направился к выходу, как был — босяком.

— Постойте! Вы куда? — остановил я его. — Где ваши ботинки?

Мой вопрос явно вызвал у Гречко затруднение. Несколько секунд он стоял, наморщив лоб, и пытался сообразить, что происходит. Я понял: необходимо принять самые решительные меры для приведения его в чувство. В противном случае придется таскать его на себе весь вечер.

— Мистер Гречко, — сказал я, решительно беря его под руку. — Вам надо принять душ и переодеться!

— Да? — доверчиво спросил профессор.

— Определенно.

Я отвел Гречко в спальню, помог ему раздеться и затолкал в душ.

Пока он приходил в себя под струями горячей воды, я заказал в номер две чашки крепкого кофе. Потом отыскал пакеты из «Вагабонда» — они были свалены в кучу в углу гостиной — и перетащил их в спальню.

Водные процедуры и кофе пошли Гречко на пользу, взгляд его обрел некоторую осмысленность. Он сидел в кресле, завернувшись в белый махровый халат с вензелями отеля и смотрел, как я раскладываю на кровати вещи, купленные у Джен.

— А куда мы идем? — спросил профессор.

— Сейчас решим, — сказал я.

— А там будут девушки? — поинтересовался Гречко. — Знаете, Рэй, мне в жизни как-то не очень везло с женщинами. Нет, я не хочу сказать, что совсем не пользовался успехом, но бывало, я нравился женщине, а она мне нет, и наоборот, мне нравилась женщина, а я ей был совсем не интересен. Понимаете?

— Это довольно распространенная ситуация, — заметил я.

— У вас так было?

— О да!

— И что вы делали?

— Хороший вопрос, — сказал я. — Жил дальше!

— Вы знаете, я однажды разговаривал с одним русским писателем, вы о нем наверняка не слышали. Он рассказал такую историю. К нему пришел маленький сын и сказал: «Папа, мне нравится девочка, а я ей не нравлюсь, что мне делать?» И знаете, что ответил ему отец?

— Что же?

— Страдать!

— Страдать?

— Да.

— Звучит не слишком оптимистично.

— Вы думаете? — пробормотал Гречко. — Мне кажется, что в этом одно из важных отличий русской души от западной.