Эндшпиль с бриллиантовым конем - Марина Болдова Страница 79

Аксинью всегда бесило, если она что-то не могла вспомнить. И если кто-то в этот момент попадался под руку…

В дверь палаты раздался короткий стук, Аксинья издала какой-то невнятный звук, который должен был бы означать разрешение войти.

— Доброе утро, Аксинья, — Костин, не дождавшись ее ответного приветствия, сразу же прошел к кровати и сел на соседнюю. — Я встретил на вокзале Милораду, отвез к тебе в квартиру…

— На фига она мне там?! — все еще пребывая в раздражении, оборвала его Аксинья и замолчала. Потому что вспомнила! Вспомнила то, что показалось странным — ее похититель был слишком уж осведомлен о ее личной жизни! Как будто жил по соседству и виделся с ней чуть не каждый день.

— Сергей Игоревич, погодите вы с Милкой, не до нее! — выпалила она с досадой. — Я кое-что поняла! — добавила она торопливо, заметив с каким неподдельным удивлением уставился на нее майор.

— Излагай! — приказал тот.

— Понимаете… То, что этот мужик хорошо знал и знает отца, вполне объяснимо. Не перебивайте! — она подняла ладонь, останавливая его грядущий вопрос. — Он признался, что их, владевших фигурками, то есть, у каждого было по три штуки, было трое: папа, он и тот труп на даче. С его слов, остальные шахматы были спрятаны в тайнике.

— Сказал, где тайник?

— Нет, конечно, вы что?! Хотя он и предложил мне долю вместо отца…

— Не понял! Подробнее! — уже твердо перебил ее Костин.

— Он сказал, что на полный набор у него есть покупатель. Цена вопроса — пять миллионов долларов. Треть — отца, то есть — моя. Но я должна найти оставшиеся две фигурки: ферзя и ладью. Потому что коня он у меня отобрал! Я развесила уши… нет, вру. Я подумала, что если соглашусь, он меня оставит в живых. Собственно, так и вышло, он меня высадил у дороги. Его задержали? Нет, конечно. Он все продумал… Телефоны даже разрешил закопать!

— Я нашел, лежат в машине, — перебил Костин. — Продолжай. Убитого он опознал сразу?

— Да. Кажется, он забрал его документы, во всяком случае, что-то достал из внутреннего кармана… правого… ой, а он ведь левша! — вспомнила Аксинья еще одну деталь — ее похититель ловко орудовал левой рукой, и пистолет держал тоже в левой.

— Да, левша, — подтвердил Костин. — Оставшиеся две фигурки вы не нашли?

— Нет. Но точно могу сказать, что принадлежавшие трупу — у него. Наверное, он его убил и отобрал.

— Он о себе что-то говорил?

— Напрямую — нет, конечно. Я поняла, что все трое в юности были друзьями.

— Про детский дом не упоминал?

— Нет. Как у них оказались шахматы, не сообщил. Я вот что хочу сказать… Ладно, он хорошо знал отца, понятно. Но ему известны подробности и моей жизни! Такое впечатление, что он за мной следил. Иначе, откуда знает, что я рассталась с женихом? И то, что Толик Снегирев теперь мой, как он выразился, хахаль! Он слишком много знает обо мне! И меня это… напрягает! Возможно, это Светличная? — вдруг осенило Аксинью — а враг-то рядом!

— Почему ты подумала на нее?

— Потому что она очень близко подобралась к отцу, ближе некуда — в постель. А как известно, ночная кукушка — очень опасная птица! Отец, я уверена, обо мне все ей рассказывал! А она — своему сообщнику. Вместе они решили ограбить его. Дома Милка ничего не нашла, отправила грабителя в офис к отцу, сама смывшись к морю. Логично?