Станция Степная - Владимир Цыбизов Страница 79

— Вот так… Хорошо… Молодец… Вы делаете успехи, Серегин. Скоро за вами не угонишься. Давайте передохнем.

Они сели на мягкий диван, который стоял в коридоре. К ним подсели ребята.

— Ваш? – спросил больной Ольгу Петровну и указал глазами на Володю, который ластился к матери. Мать счастливо улыбнулась и обняла сына за плечи. Больной вздохнул и сказал:

— У меня две девочки… В Смоленске остались, с матерью. Не знаю, что с ними… Проклятые фашисты, всю жизнь поломали. Бить да бить их еще надо, а тут вот… – И он глянул на свои ноги. – Ну, хватит сидеть, идемте маршировать.

— Вам нельзя так много ходить, – сказала Ольга Петровна. – У вас еще сил мало.

— Ничего, хватит, – ответил больной и с усилием, поддерживаемый медсестрами, поднялся на ноги. – Надо быстрее мне лечиться, а то я что-то залежался тут у вас. Что с фронтов-то слышно? А то я сегодня еще не читал газет.

Ольга Петровна стала рассказывать новости. Ребята выбежали на улицу. У них были важные дела. О том, какие это дела, случайно узнали в этот же день Зимины.

Володя на минутку забежал домой, чтобы попить. А тут мать и отец увидели у него на руке поверх рукава рубашки красную повязку. На повязке отчетливо виднелись большие белые буквы, образующие непонятное слово: «Сменеш».

— Сменеш, – прочитал отец. – Это что еще за новость? А ну, подойди сюда. Кто же это вышил, да еще с ошибками? Нужно – сменишь.

— Комендантовская дочка, Нинка, – с неохотой ответил Вовка. А ошибок нет.

— Как нет, что все это значит? Объясни, сделай одолжение.

Отец взял Володю за плечи и повернул лицом к себе. А Володя молчал: он был в затруднительном положении, так как не знал, как посмотрит отряд на то, если он расскажет обо всем отцу. И все эта повязка. Забыл снять – и вот, пожалуйста, целый допрос… Разве все-таки рассказать? Ведь никто не брал с него клятвы молчать.

Володя покосился на повязку, подумал и твердо сказал:

— Это мы так свой отряд назвали «Смерть немецким шпионам». А сокращенно получается «Сменеш».

— Что? Какой отряд? Откуда он взялся?

— А мы его организовали.

— А кто это «мы»?

— Мы, пионеры.

— Пионеры? – переспросил отец. – Ну и как же, многим шпионам ваш отряд принес смерть?

Володя не ответил на этот издевательский вопрос.

— Мы делом занимаемся, – сказал он.

— Каким?

— А… Я не могу сказать… Это секрет.

— Ну вот, уже секреты пошли. Может, мне можно сказать? Все-таки я начальник станции, не кто-нибудь.

Володя нахмурил брови, что-то усиленно соображая. Потом сказал нерешительно:

— Начальник станции? Ну, если как начальнику станции, то, пожалуй, можно сказать. Только ты смотри никому не говори!

— Нет-нет, что ты! Я же понимаю, что это тайна. Да еще, наверно, военная, верно?

Володя молча кивнул головой.

— Ну вот, я так и знал. Так что успокойся, буду нем, как палка. Что же ты хотел мне сказать?

Володя прошептал на ухо отцу несколько слов. Дмитрий Александрович с удивлением поднял брови. Впрочем, лицо его тотчас же приняло обычное выражение.

— Ну что же, придумано неплохо, – наконец сказал он.

— Только ты молчи!

— Молчу, молчу! А маме можно сказать?

Володя в нерешительности посмотрел на улыбавшуюся мать. «Сказать разве?» – подумал он. Но, преодолев минутную слабость, твердо ответил:

— Нет, нельзя. Я и тебе сказал как начальнику, только поэтому.