Без суда и совести - Татьяна Устинова,Павел Астахов Страница 79

— Расстраиваюсь, – признала я. – И за Плевакина переживаю, и за Тимофея, который сам не свой. Они оба мне не чужие. И за репутацию суда тоже. А еще тревожусь из-за того, что какой-то негодяй может так запросто вмешиваться в жизнь и работу тысяч людей только по своей злой прихоти.

— Так всегда было, – вздохнул мой муж. – Скорее всего, ничего личного, только бизнес. Кто-то хочет перераспределить финансовые потоки, немного пограбив богатых, то есть банки. Так что в эту вашу «Фемиду», скорее всего, вмешался какой-нибудь талантливый Робин Гуд нашего времени. А раз так, то все пройдет без следа. Вот увидишь.

Наш разговор прервал звонок Кости Таганцева, который рассказал, в каком гневе был Василий Петров из-за того, что информация про ореховских всплыла в СМИ.

— Так это ж с его стороны утечка! – возмутилась я. – Кроме них, об этом никто не знал.

Однако, по словам Кости, Петров клялся и божился, что ни с кем из своей команды версию про ореховских не обсуждал. Ситуация становилась совсем запутанной и непонятной.

— Ты знаешь, – задумчиво сказала я мужу, – я всегда считала, что нужно стараться не проявлять косность и идти в ногу со временем. К примеру, мне было искренне непонятно, чем занимается Сашка, ведя свой блог, и кому это может быть интересно, но у нее несколько сотен тысяч подписчиков, она неплохо зарабатывает, и все это благодаря новым веяниям, мне недоступным. Так что я была в числе первых, кто поддержал использование нейросетей в нашем суде. А сейчас думаю, может, не стоило этого делать? По старинке оно надежнее.

— Ты же сама знаешь ответ. – Виталий взлохматил мне волосы. – За людьми, которые не отступают перед трудностями, открыты новому и готовы ему учиться, будущее. И как бы нам ни хотелось иногда остановить технический прогресс, не стоит это делать. Он все равно пробьет себе дорогу, вот только можно остаться на обочине жизни, если эта дорога пройдет в стороне от тебя.

— Ну ведь твои клиники как-то обходятся естественным интеллектом, – слабо возразила я.

— С чего ты это взяла? – удивился Миронов. – Мы уже примерно с год примеряем различные модели ИИ под свои потребности. И успехи довольно впечатляющие.

— Расскажи, – попросила я.

— Ну, начинали мы, разумеется, с самого простого. ИИ автоматизировал нам рутинные задачи. Например, ведение электронных медицинских карт, напоминания о противопоказаниях, аллергиях у пациентов, каких-то их индивидуальных особенностях. Затем для нас специально разработали алгоритмы, оптимизирующие расписание, управляющие запасами материалов. Это удобно. Затем мы запустили чат-бот и виртуального ассистента, который отвечал на вопросы пациентов, предоставлял краткую информацию о процедурах, напоминал о записи на прием, помогал в выборе подходящих услуг и поддерживал связь в период реабилитации.

— Здорово, – искренне порадовалась я. – А ты мне почему никогда про это не рассказывал?

— А ты не спрашивала, – пожал плечами Миронов. – С Тимой мы, к примеру, очень подробно это обсуждали, когда он приступил к разработке вашей «Фемиды».

— А кто вам это все разрабатывал?

— Я обратился к Виктору Гладышеву, а он нашел мне подрядчика. В их системе, конечно. «Спектр» же плотно занимается нейросетями.

Меня почему-то смешило, что Миронов плотно общается со вторым мужем своей бывшей жены. Нет, я больше не ревновала Виталия к Варваре и охотно общалась с ней и ее мужем, но мне все равно было смешно, и ничего поделать с этим я не могла.