Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет Страница 8

— Боже, когда же они умерли? – спросила королева.

— Полагаю, в воскресенье, неделю назад, – ответил сэр Хью, быстро подсчитав в уме. – Тридцать первого. В тот вечер, когда в доме играли в карты. Они, должно быть, пролежали там…

— Черт побери!

Все взгляды устремились на Филипа.

— Я сломал запонку. – Герцог протянул испорченную вещь ближайшему молодому адъютанту. – Разыщите моего камердинера и достаньте замену. Быстро, а то опоздаем.

Он встретился взглядом с королевой, и та увидела, как он раздражен. Похоже, это были те самые запонки “Британия”, которые он лично спроектировал и заказал в память о недавнем путешествии по Южному полушарию.

— Полагаю, в газетах напишут, что я тоже к этому причастен, – проворчал он.

Его новый личный секретарь кашлянул:

— Уже пишут. Прошу прощения, сэр, у меня не было возможности вас предупредить. Я только что прочел статью. В ней отмечено, что вы тоже ужинали в клубе тем вечером.

Филип мрачно уставился на него:

— Надо полагать, они указали, что уже в одиннадцать я благополучно лежал в своей постели?

— Нет.

— И не укажут. – Он театрально пожал плечами и взглянул на жену: – У меня есть лишь личная охрана и Ее Величество, чтобы засвидетельствовать мою невиновность.

При этих словах пять пар глаз вопросительно уставились на королеву. Помедлив секунду, она ответила им улыбкой и слегка приподняла бровь. Свита позволила себе легкий смешок.

— Газеты не утверждают, что вы были среди гостей декана, сэр, – заверил его личный секретарь. – Лишь то, что вы принадлежите к его кругу.

— Еще чего, ни к какому кругу я не принадлежу. И кто вообще этот чертов декан?

— Батское аббатство, – подсказала королева.

— А. Да, мы его знаем, слегка. Приличный тип. Служил в часовне Святого Георгия. Едва ли можно назвать его нашим другом.

— Запонки, сэр.

Румяный адъютант вернулся, побрякивая шпорами; в протянутой руке лежала замена.

— Пора двигаться, – сказал Филип. – Надену в машине. Газеты тоже захвати. Почитаю на коленях, никто не заметит. Время снова выступать животными в зоопарке.

Заключительным событием дня должна была стать речная прогулка по Сене, и королева ждала ее с огромным нетерпением. Что может быть романтичнее, чем проплыть в апреле под мостами Парижа в сопровождении мужа, оставив за спиной Эйфелеву башню и видя впереди освещенный силуэт собора Нотр-Дам?

О чем она не подумала – возможно, зря, ведь это было черным по белому написано в графике, – так это о том, что рядом с ней будет президент Франции. Они ведь находились на его катере. Президент и Филип стояли на расстоянии вытянутой руки от нее – слишком далеко, чтобы непринужденно беседовать с президентом, тем более чтобы Филип мог поделиться с ней своими мыслями о плакатах, развернутых в их честь вдоль набережных.

Разглядеть что-либо королеве было трудно, потому что прямо в лицо ей был направлен стоявший в паре футов от нее прожектор. Она лишь смутно различала на берегу толпу, еще более плотную, чем когда-либо. Люди, притиснутые друг к другу, вытягивали шеи, и королева забеспокоилась, как бы те, кто занимал первые ряды, не упали в воду. Если и существовал способ провести в Париже менее романтический вечер, ей он был неизвестен.

Но ее новое платье сияло в свете прожектора, а щеки сводило от улыбки. Филип, с ухмылкой глядя на Дом инвалидов и освещенную картину с изображением наполеоновских солдат, казался довольным. На воде он всегда чувствовал себя в своей стихии.