Невидимый фронт - Юрий Усыченко Страница 80

— Нет, Семен, так не годится. Ты живешь как барчук, даже матери не хочешь помочь, а ей ведь иногда трудно одной.

— Ах, Яша, – вмешалась мать, – не нужно об этом. Вырастет – поймет. Пусть детские годы не будут у него ничем омрачены. Разве мало мы в детстве горя видели? Так пусть он живет счастливо.

И отец умолк.

Тот спор происходил давно, однако и сейчас, уже став студентом, Семен по-прежнему не понимал отца.

«Предок мой любит говорить: “Мы построили нашим детям счастливую жизнь”. Значит, моя жизнь должна быть счастливой. Теперь другое время, у нас другие стремления. Когда я был маленьким, мне интересно было слушать его рассказы о Гражданской войне, но ведь Гражданская война – история. Да и в семье нашей теперь совершенно другая обстановка. Мне от жизни хочется гораздо большего, чем могли и мечтать отец и люди его поколения. Я окончу институт, может быть, поеду за границу…»

Уверенный, что все тяжелые годы и жизненные испытания выпали на долю старшего поколения, а ему приготовлена гладкая дорога, и действительно еще не встречавшийся с трудностями Розанов, шагая рядом с Моро, чувствовал себя на вершине блаженства.

— Представляю себе улицу большого западноевропейского города ночью, – ораторствовал Семен, и глаза его блестели. – Миллионы огней, роскошные витрины, очаровательные лица кинозвезд на афишах…

— Иная кинокрасавица, – прервал Моро восторги Семена, – может позавидовать внешности девушки, что идет навстречу и смотрит на вас. «Одно из славных русских лиц», – писал о таких Лермонтов. Вы с ней знакомы?

— Однокурсница, вместе учимся… Хэлло, Ася!

— Здравствуй, Сема.

— Познакомься, Ральф Моро, журналист, – последние слова Семен произнес многозначительно и гордо: вот с кем я дружу, дескать. Настоящий иностранный журналист!

Девушке, которую Розанов назвал Асей, было лет восемнадцать. Строчка из стихотворения Лермонтова, процитированная Моро, действительно очень подходила к ней. Лицо ее не обращало на себя внимания ни тонкими чертами, ни глазами, «как бездонное море», ни чем-либо иным из ряда вон выходящим. Оно было только славным: розовощекое, с задорно вздернутым носом, пухлой нижней губой, веселыми глазами и выцветшими, как у подростка-мальчишки, бровями. Роста Ася была ниже среднего и, наверно, поэтому имела привычку, разговаривая, слегка приподнимать голову, внимательно и доверчиво поглядывая снизу вверх. Эта манера всегда очень подкупала собеседника, вызывала на откровенность.

Взгляд Аси с доброжелательным любопытством обратился к иностранному журналисту. Она протянула Моро руку: «Ася Борисова», и сразу повернулась к Розанову.

— Ты дашь мне, наконец, хрестоматию по английской литературе?

— О'кей, дорогуша, слово Розанова – закон.

— Какой там закон! Ты уже неделю назад обещал дать мне ее.

— Не ной, детуля, завтра отдам, заверяю, как джентльмен.

Во время разговора Аси и Семена «Д–35» всматривался в девушку. Вполне возможно, что она дочь инженера, занимающегося «голубой смертью», хотя фамилия Борисов очень распространена в России. Глупец назвал бы такую встречу случайностью, везением, как и знакомство с Розановым. Чепуха! Везения на свете не существует. Моро знает точно. В его расчетах случайностям не должно оставаться места. Он ищет людей, которые ему нужны, и находит. Он мог познакомиться не с Розановым и дочкой инженера, а с сослуживцем Борисова, соседями, приятелем. Судьба столкнула его с этим юношей и этой девушкой действительно случайно, но своей цели – войти в близкие отношения с Борисовым – он достиг бы все равно. Рыбак не знает, какая рыба попадет на крючок, но, если он настойчив и терпелив, без добычи не останется…