Что скрывает прилив - Сара Крауч Страница 81

Эрин проверила, не налипла ли грязь на белоснежные кроссовки, и попыталась отряхнуть их о ствол дерева. Элайджа выронил камень, сердце у него сжалось от осознания, что она никогда не будет принадлежать лесу. Не станет той самой. Эрин подняла голову.

– Что такое? – спросила она, переминаясь с ноги на ногу под его пристальным взглядом. Очнувшись, Элайджа моргнул и поднял с земли камень.

– Сколько раз подпрыгнет? – повторил он. Неважно, как ему хочется, чтобы вместо Эрин с ним была Накита. Накита его бросила. Она в прошлом. Эрин, напротив, стоит здесь, рядом. Он упрекал Накиту, что она цепляется за Кайлена, в то время как он, Элайджа, живой и здоровый, готов провести с ней всю жизнь. Пришло время последовать своей заповеди. Накиты больше нет, но есть Эрин. Вот такая беспощадная, жесткая математика.

– Три? – предположила она.

– Семь, – сказал Элайджа, отвернулся к воде, отвел руку назад и сделал бросок.

Камень коснулся поверхности озера, подпрыгнул шесть раз и исчез под водой. Эрин ничего не сказала, и когда Элайджа, собираясь улыбнуться, повернул голову, то увидел, что она стоит спиной к озеру и рассматривает вырезанные на стволе буквы.

Элайджа подбежал к дереву.

Эрин покосилась в его сторону.

– Кто это? Эн Эм?

На него накатила дурнота. Она не должна быть здесь, стоять с ним у гемлока на том самом месте, где он целовал Накиту, в первый раз и в последний. Все равно что наблюдать за тем, как после смерти обожаемой собаки, служившей тебе много лет, из ее любимой миски ест новый щенок.

Он осторожно подбирал слова.

– Я вырезал их почти девятнадцать лет назад. Перед отъездом в Сан-Франциско.

Эрин не ответила. Стояла, как статуя, и разглядывала буквы.

Элайджа вздохнул.

– Школьная подружка, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. – Ну знаешь, как бывает: в юности кажется, что первая любовь – на всю жизнь.

– Угу. – Эрин провела пальцем по «Э». – Какое у тебя среднее имя?

– Маркус. А что?

– У нас одинаковые инициалы, – заметила она. – Эрин Мари Лэндри. Не правда ли, странное совпадение?

– Ну да. Иди-ка сюда. – Элайджа взял ее за руку, уводя от дерева. – Смотри, что покажу.

После броска поверхность озера успокоилась, рябь изгладилась. Элайджа сорвал лист папоротника. Скатал его в шарик, размахнулся и запустил подальше от берега, где лист мягко коснулся воды и развернулся. Пару мгновений все было тихо, и вдруг вода всколыхнулась, словно из глубины к папоротнику поднималось неведомое существо.

– Что это? – шепотом спросила Эрин.

– Форель. Смотри.

Рыба выпрыгнула, вспоров озерную гладь, и с громким плеском плюхнулась обратно.

– Большая рыбина, – сказала Эрин, широко раскрыв глаза.

– Еще какая! В этом озере водится самая крупная форель во всем заливе. Не поверишь, каких только громадин я тут не видел. Наверное, все дело в лесном ручье, который впадает в озеро и наполняет его пресной водой. Форель может жить и в пресной, и в соленой воде, но в пресной она крупнее. Изредка я беру удочку и отправляюсь сюда порыбачить, но путь до дома неблизкий; и мне неохота тащить на себе снасти и тяжелое вонючее ведро. Однажды я видел тут рыбаков. Не представляю, как эти двое сюда попали. Бухту не видно за деревьями, и проплыть в нее можно только во время прилива. Наверное, кто-то из них наткнулся на нее и показал другому. Я сидел, притаившись в сторонке, и смотрел, как они рыбачат. Когда они поймали первую рыбину, то чуть ли не запрыгали от радости, правда, тут же завопили: «Потише-потише, мы вообще-то на чужой территории». Забавно.