Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 81

Вдруг шорох возобновился около самых входных дверей, и она явственно услышала свое имя, произнесенное шепотом.

— Настя, ты спишь?

— Кто там? – отозвалась она.

— Выйди на минуту.

«Да ведь это голос Федьки-домушника?» – мелькнуло в ее голове. Он удрал тогда от расправы и явился теперь, очевидно, зная, что Тумбы нет.

— Кто? – спросила она.

— Свой, – отвечал шепотом.

— Если свой, так подожди, я найду сейчас огня и отопру дверцы.

Пошарив в углу, она достала конец толстой веревки и затем отвернула крючок дверцы. Раньше чем стоящий у входа человек успел опомниться, Настя бросилась на него, схватила за горло, нанесла слабый удар кинжалом в плечо и, повалив обезумевшего от неожиданности «гостя» на землю, скрутила ему назад руки и туго затянула ноги.

— Вот так! Теперь мы будем с тобой разговаривать, – произнесла она и начала осматривать его карманы.

— Ого! Перышко-то вострее моего! – пошутила она, вынимая большой острый нож. – А это целая краюха ситного. Это кстати, я четвертый день постничаю. Ну, рассказывай, где Тумба и что с ним?

— Арестован. Его забрали с другими в Машкином кабаке.

— Благодаря твоему доносу, холуй!

— Клянусь, Настя…

— Я тебе не Настя, а Настасья Федоровна! Можешь не клясться, я тебе все равно не поверю. Да дело не в этом, говори, где он?

— В сыскную взят, а больше не знаю.

— Подлец! А ты зачем ко мне в гости пожаловал с этим перышком?!

— Настастья Федоровна…

— Знаю, знаю, ты хотел предложить мне свои услуги! Ты знаешь, что теперь плохо на Горячем поле, что скоро мне не выбраться будет, тропинок я хорошо не знаю, и вот ты пришел помочь. У тебя хоть и холуйская душа, но ты умеешь быть благородным. Правда?

Федька молчал, кряхтя от туго перетянутых веревок.

— А вовремя ты и пришел! Жутко мне здесь с ребенком, хоть с голоду помирай! Чуть рассветет, мы отправимся в путь. Ты будешь нашим проводником! Согласен?

— Помилуйте, Настастья Федоровна…

— Еще бы! Разумеется! Я забываю, что ты для этого ведь и пришел. Ну а пока можешь здесь полежать. Не вздумай только пробовать распутаться. Конец веревки от твоих рук я возьму к себе в хату, и если веревка пошевелится, ты познакомишься с тем кнутом, что отправил Сеньку-косого к праотцам.

Настенька вернулась в «хату» вся промокшая от усилившегося дождя. Теперь она чувствовала себя покойно, обдумывала, что взять с собой и как выбраться. Оставаться в Петербурге было рискованно и неудобно. Она решила ехать немедленно в деревню, в Новгородскую губернию, Валдайский уезд. Чтобы миновать столицу, нужно было выйти с поля дальше Средней Рогатки и сесть в поезд на станции Преображенской. Там до Бологого никаких опасностей нет, а в деревне у нее старуха-мать, которая будет рада повидаться с дочерью.

Так прошла ночь. Настенька не сомкнула глаз и, как только появились признаки рассвета, вышла посмотреть на связанного.

Федька, несмотря на дождь, неудобное положение и затекшие руки и ноги, спал спокойно и похрапывал. Настенька растолкала его и развязала ноги.

— Вставай, пора собираться.

Федька очнулся, хотел вскочить на ноги, но не мог пошевелить ими.

— Ничего, разомнешься, – успокоила его Настенька и пошла укладывать вещи.

Действительно, Федька недолго поползал и ноги начали отходить. Он чувствовал себя прекрасно. Настенька не убьет его, он ей нужен, а об остальном что заботиться. Положим, цель его визита к Настеньке не осуществилась, воспользоваться положением «соломенной вдовы», которая ему нравилась, не пришлось, но стоит ли горевать о таких пустяках.