Бюро темных дел - Эрик Фуасье Страница 83

Но Господь меня не услышал.

На следующий день, сразу после полудня, с пунктуальностью верного друга мамзель Луиза показалась в поле моего зрения. Она выскользнула из тени по тонкой дорожке, прочерченной солнечным лучом, пробившимся сквозь плохо состыкованные доски, которыми было заколочено подвальное оконце. Я бы разрыдался, будь это в моих силах. На расстоянии метра от клетки землеройка вдруг резко остановилась. Ее длинные усики зашевелились, она вскинула острую мордочку, вдыхая восхитительный аромат сыра, витавший в душном воздухе погреба.

Я вытянул руку между стальными прутьями, замахал ей, закричал изо всех сил, чтобы ее напугать. Мамзель Луиза в ответ лишь покосилась на меня и принялась умывать мордочку лапкой – в точности как в тот день, когда я впервые ее увидел. Затем она спокойно продолжила путь к ближайшей мышеловке. Я зажмурился. Раздался глухой хлопок. Когда я снова открыл глаза, бедная зверушка жалобно попискивала, пытаясь вызволить лапку, прихлопнутую пружинным рычагом. Сердечко отчаянно билось под шерстью в крошечной грудной клетке. А я смотрел на нее и ничем не мог помочь. Я оказался настолько беспомощен и бесполезен, что меня как будто и вовсе там не было.

Мои крики, должно быть, всполошили Викария, потому что Он не замедлил явиться в погреб. При виде несчастной землеройки, пойманной в ловушку, его губы скривились в гнусной усмешке. Он присел на корточки рядом с ней и очень осторожно, чтобы не дать ей ускользнуть во второй раз, освободил мамзель Луизу из-под железного рычага, а затем выпрямился, триумфально держа ее за хвост.

– «И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными; и узнают, что Я Господь, когда совершу над ними Мое мщение»[48].

– Пощадите! – взмолился я. – Пожалуйста, не губите ее! Я сделаю все, что вы пожелаете, только не убивайте ее!

Он повернулся ко мне. В глазах его я увидел коварный блеск.

– Все, что я пожелаю? Правда? А если я поймаю тебя на слове, мой мальчик? – Не выпуская из рук добычу, Он подошел к клетке, отпер замок и размотал цепь, удерживавшую решетчатую дверцу. – Вылезай оттуда. Живо!

Я протиснулся наружу через узкое отверстие со всей поспешностью. Ребра у меня еще болели от побоев, но если оставался хоть один мизерный шанс спасти мамзель Луизу, я не мог упустить его, замешкавшись.

– Раз уж ты меня так вежливо просишь, – продолжил Викарий тихим сиплым голосом, отчего речь Его была похожа на череду хрипов, – я не стану убивать это животное. Однако ты должен четко понимать, что мелкие грызуны служат переносчиками всякого рода недугов. Нельзя позволить им шнырять по дому, это весьма опасно. Потому к ней следует применить самую суровую меру.

– Нет, умоляю, не убивайте ее! – взвыл я, не отрывая взгляда от землеройки, безвольно висевшей вниз головой у него в кулаке.

– Ты оглох, мой мальчик? Я же сказал, что не стану этого делать. Пальцем ее не трону. – И снова на Его губах появилась та коварная усмешка. – Нет-нет, ты сам этим займешься!

Он положил мамзель Луизу на земляной пол и отпустил ее хвост, лишь когда удостоверился, что у бедняжки больше нет сил на то, чтобы убежать.

– Раздави ее, – сухо произнес Он, выпрямившись.

Я подумал, что неправильно расслышал, и затряс головой, всхлипывая:

– Нет! Только не это! Она всего лишь безобидная землеройка!