Операция «Барбадосса» - Майк Логинов Страница 83

— Так стоит ли удивляться, что русский человек искал средства, которые могли бы утешить его и хотя бы отчасти примирить с действительностью?

— И тут на помощь ему приходила водка! — захохотал Пастора и хлопнул себя ладонью по ляжке.

Профессор Гречко недовольно посмотрел на него.

— Я не вижу в этом ничего смешного, — проворчал он. — В духовной сфере таким средством была религия, а в повседневной жизни — да, алкоголь!

— Ну что же! — бодро сказал Эдди. — Давайте выпьем, и пусть мир предстанет перед нами в лучшем свете!

Тут заработал мотор, и мы отчалили. «Мирабелла» медленно поплыла вдоль строя лодок и яхт. Качавшиеся на волнах бакены подмигивали нам огоньками. Мы выпили еще джина. Зара отправилась на кухню, и скоро оттуда послышался стук посуды и потянуло жареным мясом.

— О чем мы говорили? — спохватился Эдди. — Ах, да! О климате и алкоголе!

— Не согласен, — заявил я.

— С чем? — Гречко попытался сфокусировать взгляд на мне. Он опять захмелел, если, конечно, вообще трезвел сегодня.

— Да, алкоголь, как и наркотики, это своего рода смазка между действительностью и нашим сознанием, но такие средства есть и в других культурах: опиум — у китайцев, листья коки — у южноамериканских индейцев, а ведь климат там не такой суровый! Я думаю, причина не во внешних природных условиях, она внутри человека.

— В чем же, по-вашему, причина? — Язык у Гречко слегка заплетался.

— Быть может, в экзистенциальном страхе перед смертью?

— Вы идеалист, мистер Винавер, а я материалист, — добродушно произнес Гречко. — Я считал и считаю, что сознание человека определяется материальными условиями жизни.

— Не спорь, Рэй! — толкнул меня в бок Эдди. — Это говорил Карл Маркс!

— Но тогда характер людей должен был сильно измениться за последние сто лет, — сказал я, обращаясь к Гречко. — Цивилизация перестала быть деревенской, и погода уже не влияет на нашу жизнь, как прежде. А наши представления остались во многом старыми. Почему?

— Это верное замечание. — Гречко помахал пальцем у меня перед носом. — Но все дело в том, что человеческое сознание обладает инерцией, оно не меняется так же быстро, как ассортимент товаров в супермаркете.

— Если дело обстоит так, как вы говорите, профессор, я вижу в этом фундаментальную проблему, — решительно заявил я. — Получается, что сознание отстает от бытия. И мы пытаемся применить устаревающие правила к изменившемуся миру.

— Да, и я вижу в этом причину нынешних конфликтов, — радостно воскликнул Гречко. — Например, взять ту же Америку! Ее господству приходит конец, нравится это кому-то или нет, но американцы — простите меня, мистер Винавер! — продолжают действовать так, как привыкли во времена своего безраздельного главенства. И это не может не порождать проблем!

Я, честно говоря, имел в виду другое и уже открыл рот, чтобы возразить, но беседа наша была прервана появлением Зары. Она поставила на стол перед нами большие тарелки, на которых лежали стейки.

— Выглядит отлично! — заявил Пастора. — Ты поешь с нами, дорогая?

— Спасибо, я уже ужинала, — негромко сказала девушка и удалилась.

Мясо действительно было приготовлено превосходно, и на некоторое время за столом воцарилось молчание. Первым со своей порцией разделался Эдди. Он промокнул губы салфеткой и откинулся на спинку дивана.