Темная флейта вожатого - Владимир Волков Страница 84

— Я бы попросил вас… – начал Раскабойников.

— Эй, ментяра! – разорвал воздух истошный вопль.

Из-за угла административного корпуса появился «браток». Глаза у него были мутные, он пошатывался на нетвердых ногах. Позади него брел «зэк» с неизменной ухмылкой на костистом лице. Протолкавшись вперед, «браток» подошел к крыльцу.

— Ну че, на?… – выдал он, уставившись прозрачными глазами на Раскабойникова. – Как покатался? Нормалек? Че ваще за постанова такая? Может, расскажешь?

Полковник не произнес ни слова.

— Гы-гы! – продолжал пьяный браток. – Че молчишь-то? Язык проглотил? Тут такой замес намечается по ходу дела. Как в девяностом, правда?

— Я прошу…

— Да они вам туфту впаривают! – хрипло гаркнул «зэк». – Завалил вожатый детишек по-любому! А менты вас волынят. Не говорят правду. И пионера этого покрывают…

Родители заволновались, загалдели. «Жженый» нахмурился и вперил взгляд в полковника, которому кровь подступила к лицу.

— Ах ты, паскуда! – заорал Раскабойников. – Ты че людям фуфло толкаешь? Хочешь взять реванш за прошлый раз?

— А хоть бы и так! – ухмыльнулся «зэк».

— Ну ты тварь!

«Браток» скривил губы, оскалился, а его пьяные глаза налились кровью. Он поставил ногу на первую ступеньку и одним движением выхватил из-за спины нож-бабочку. Лезвие сверкнуло серебристой иглой. Рука ушла назад в длинном замахе. Снова раздалось громкое и мерзкое «тинь-тинь». И тут хлестко ударил по ушам грохот пистолетного выстрела.

Эхо пронеслось по лагерю и дрожало в воздухе еще полминуты. Динамик на столбе звякнул, и на землю посыпались пластмассовые обломки. Радио затихло. «Браток» замер с занесенной рукой. Родители будто окаменели. А опер сжал в руке пистолет и проговорил:

— Тихо, ребята!

От выстрела Раскабойников вздрогнул и вышел из ступора. В следующий же момент он без размаха ткнул большим кулаком в изрытую оспинами харю «братка». Тот выронил нож и схватился рукой за лицо. Цепляясь другой за перила, он опрокинулся на бок в клумбу с бархатцами и застонал.

Толпа работяг издала изумленное «А-а-а!». «Жженый» сделал шаг назад, и остальные работяги тоже попятились. Только Лонина не сдвинулась с места и продолжала стоять на прежнем месте и смотреть твердо.

— Все? – спросил Раскабойников, глядя на «зэка». – Восстание закончилось. И мальчика с флейтой не понадобилось.

«Зэк» оскалился, присел на корточки и опустил голову. Татуированные кисти повисли как плети. Тускло сверкнула желтая искра меж губ. Снова стало тихо. Было слышно, как чирикают воробьи на крыше и скрипит старая сосна за углом. В клумбе копошился, пытаясь встать, пьяный «браток».

— А теперь… – снова заговорил Раскабойников.

— Э-э-эй!

Со стороны центральной аллеи прилетел протяжный крик, заставивший всех обернуться. По дорожке, размахивая руками, бежал длинноволосый парень. Задники сандалий-плетенок шлепали его по пяткам, а лохматые патлы развевались на ветру.

— Там тетка повесилась в душевой, – выпалил парень. – Эта… в синем халате.

Раскаленный день стал еще душнее. Солнечный свет слепил глаза. Чириканье птиц сделалось невероятно громким, а ветер обжигал кожу. Родители затихли, боясь пошевельнуться, как будто это могло еще больше навредить, нарушить некое шаткое равновесие. Кто-то нервно хохотнул. На него не обратили внимания, но смех повторился. Люди расступились, освобождая дорогу лысому громиле Устонину.