Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский Страница 84

И тут, к ужасу пристава, помещик Щербачев, откашлявшись, голосом, не лишенным приятности, сам запел, призывно глядя ему в глаза:

– Вдоль по улице метелица метет;

За метелицей мой миленький идет.

Ты постой, постой, красавица моя,

Дай мне наглядеться, радость, на тебя!

Здесь он прервался и посмотрел на пристава вопросительно.

— Ну, что же вы, милостивый государь? Почему не поете? Подхватывайте, давайте вместе!

И снова заголосил:

– Красота твоя с ума меня свела,

Сокрушила добра молодца меня.

Ты постой, постой, красавица моя…

Тут он неожиданно прервался.

— Однако я вижу, вы сегодня не в голосе или просто манкируете моим благорасположением, – сказал он с обидой. – Что ж, когда так, не будем мучить друг друга и расстанемся. Засим, как говорят в Париже, орэвуар и адью[24]!

Поклонившись и сделав ножкою изящный пируэт, помещик Щербачев напялил свой цилиндр и направился к выходу. Но здесь его остановил Терентий.

— А паспорта? – сказал он многозначительно.

— Ах да, паспорта! – воскликнул Щербачев. – Совсем забыл!

Он сунул руку в шубу и, извлекши два паспорта, протянул их Терентию. Потом повернулся к приставу, сказал доверительно:

— Веришь ли, дружище Абусалих, память стала как решето. Ничего не держится в голове, все валится наружу. В такой голове хорошо макароны откидывать.

И весело засмеялся собственной шутке.

— Я уже имел удовольствие сообщить вам, что никакой я не Абусалих и не Бигилдеев, – с трудом сдерживаясь, отвечал Аркадий Филимонович, потом перевел взгляд на Терентия. – Милостивый государь, не соизволите ли вы объяснить, что тут происходит?

— Соизволю, – отвечал Терентий со своей всегдашней развязностью. – Я, как вы, конечно, помните, не кто иной, как помощник надворного советника Аминина Терентий Хвостов. Вы требовали от нас с моим хозяином документы, удостоверяющие личность. Однако документов мы вам представить не могли, из-за чего вы сунули Феликса Васильевича на съезжую. Вы, верно, спросите, почему мы вам не дали паспорта сразу, не так ли?

Утицын, сдерживаясь, хмуро глядел на Хвостова.

— Загадка разрешается просто – мы забыли их у здешнего помещика Щербачева, у которого имели удовольствие гостить.

— Подтверждаю все вышесказанное, – неожиданно влез Щербачев.

— Мы их выложили из карманов, – продолжал Терентий, – а когда покидали гостеприимный дом Михаила Андреевича, забыли взять с собой.

— Зачем же вы их выкладывали? – с подозрением спросил Утицын.

— Они попали в снег, и надо было их просушить, – отвечал Терентий.

— Подтверждаю безоговорочно, – снова громогласно заявил Щербачев.

Утицын взял паспорта Аминина и Хвостова, стал их просматривать. Они, действительно, были еще сыроваты, вероятно так до конца и не высохли. Но что-то его все-таки смущало…

— Нет! – вдруг страшным голосом закричал Щербачев. – Нет, нет и нет!

Пристав вздрогнул от неожиданного крика и поднял на него глаза.

— Что – нет? – хмуро переспросил он.

— Нет, я все-таки не могу поверить, что вы не князь Бигилдеев! У вас совершенно та же форма носа, и кисти рук безусловно бигилдеевские. Если даже вы не сам Абусалих, вы наверняка его близкий родственник – двоюродный брат или дядюшка. А коли так, вы мне ближе родной матери. Позвольте же заключить вас в родственные объятия, вы просто не представляете, как много для меня значит все ваше семейство!