Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский Страница 85

– Как сказать…, – замялся он. – Вообще-то…

– Бросьте, они будут только рады. Как никак, я тоже вхожу в число героев мистера Дойла, пусть и в анекдотическом качестве. Обещаю не требовать с них платы за зрелище.

– Будет вам, сэр, – смутился Сэйлз окончательно. – Полицию у нас уважают. Во всяком случае, иного у себя я не допущу. Идемте, я покажу вам все сам.

– И еще. Когда уехал кавалер мисс Стоунер?

– На следующий день, рано утром. Примерно в шесть часов.

– С тех пор вы его не видели?

– Никогда.

– Вы бы узнали его сейчас?

– Думаю, да, сэр. – Сэйлз несколько секунд помолчал, будто прикидывал, и добавил увереннее: – Да, я его узнаю. Я же говорю, память у меня хорошая.

Глава десятая, в которой пресмыкающееся берет реванш

Из дневника доктора Уотсона

5 апреля 1892

Меньше недели минуло с тех пор, как завершился прошлый раунд в суде, ознаменовавший триумф нашей воли и изобретательности, и все переменилось. Ничто не вечно, в особенности, отношения с удачей. Вчерашние слушания явились для нас неприятным откровением. Напомню, что в прошлый раз мистер Файнд, выражаясь терминологией Холмса, пропустил сквозь перчатки сдвоенный прямой в свой раздвоенный подбородок. Сначала Холмс загнал его, уже по моему выражению, в гроб неожиданным преобразованием своих показаний вплоть до их удивительного сходства с «Пестрой лентой», а затем я забил последний гвоздь в крышку этого гроба не менее изобретательной находкой про свои откровения с Элен. Правда, был еще и подзатыльник, отпущенный мистеру Файнду уже в процессе его падения собранными в пучок ножками от кровати Джулии, но даже без такой мелочи казалось очевидным, что с адвокатом Мартина Ройлотта покончено навсегда.

– После таких ударов не подымаются, – уверял меня Холмс, все еще придерживаясь своего боксерского прошлого.

– Тем более, из заколоченного гроба, – вторил я ему на своем языке, твердо помня, что для надежности загнул шляпки.

Мы настолько были уверены в дальнейшем успехе, что даже сочли возможным и приятным для себя присутствовать вчера в зале, дабы лично наблюдать, как мистер Диффендер прикончит разрозненные остатки противника, а судья Таккерс вслед за тем закроет дело и вернется к своим горшкам. Однако, ко всеобщему изумлению мистер Файнд ухитрился превратить вчерашнее заседание в свой бенефис.

Он рассудил верно. Коль мы с Холмсом спрятались за «Пеструю ленту», в то же укрытие логичным будет проследовать и мужу Элен, который после ее смерти воспринимался всеми в качестве ответчика. Поэтому все свои силы мистер Файнд бросил на разрушение либо обход этой казалось нерушимой стены.

Его изобретательности и энергии хватило сразу на две тактики. Попеременно он пытался как оспорить содержание нашумевшего рассказа, доказать абсурдность некоторых его эпизодов, так и в случаях, где это не получалось, найти такой компромисс, чтобы, признав их достоверность, тем не менее присвоить им иное объяснение, выставляющее покойного доктора Ройлотта в выгодном для истца свете.

Началось все с темы, с которой, казалось бы, покончили еще в прошлый раз. Кровать Джулии Стоунер настолько не давала покоя мистеру Файнду, что это обернулось инцидентом, новости о котором успели просочиться в газеты еще до начала заседания. Однако газетчики осветили происшествие в Сток-Моране столь путано и противоречиво, что сэр Уилфред благоразумно счел правильным дождаться мнения из первых уст и попросил мистера Файнда прокомментировать произошедшее. Тот подтвердил, что на следующий же день после вчистую проигранного Холмсу поединка отправился в Сток-Моран, чтобы, как говорится, закрыть вопрос раз и навсегда, а заодно помимо кровати лично осмотреть и звонок с вентиляцией. Там на его требование, что он как участник процесса имеет право изучать территорию, вокруг которой разгорелись такие страсти, ответили, что попасть на эту самую территорию он может только в качестве зрителя, приобретшего билет на представление, которое для пущего эффекта, а также пресловутого сходства с первоисточником начнется лишь с наступлением темноты.