Берлинский гейм - Лен Дейтон Страница 85

— Нет, не хочу.

Я тянул какую-то сильно разбавленную смесь. Крайер тем временем пытался выловить из стакана кусочек этикетки от бутылки с тоником, бумажка плавала среди кубиков льда.

— Значит, Трент виновен?

— Возможно, – ответил я.

— Тогда непонятно, к чему вы с Бретом только что устроили спектакль.

— Можно, я добавлю немного джина?

Крайер кивнул и проследил за тем, сколько я налью в свой стакан.

— Так почему просто не взять Трента за одно место и не покончить с этим?

— Брет намеревается включить его в игру и выяснить, чего хотят русские.

— Чего они от него хотят! – Крайер презрительно фыркнул. – Великий Боже! Они вертели им, как угодно, а теперь Брет собирается дать им дополнительный шанс… Сколько времени понадобится ему, чтобы понять, чего русские добиваются? По-моему, и так ясно: им желательно знать, что мы делаем, говорим и планируем здесь, на верхнем этаже. Этого они и добиваются.

— Ну, если ты прав, тогда ничего страшного. Все, что здесь происходит, говорится и планируется, может уместиться на обратной стороне почтовой марки. И еще останется место для церковной молитвы.

— Хватит толковать о придурках, – сказал Крайер.

Он был прав насчет Трента. Агента, настолько близкого к нам, можно использовать только целенаправленно. Например, для составления «комментария».

— Трент окончил колледж Бэллиол, как и я, – неожиданно заявил Дики.

— Ты хвастаешься, признаешься или жалуешься? – спросил я.

Дики едва заметно улыбнулся. Так реагируют все выпусники Бэллиола на зависть простых смертных.

— Просто хочу подчеркнуть, он вовсе не дурак. И догадается о происходящем.

— Трент больше не наносит нам вреда, – сказал я. – Показания у него уже взяли, и теперь мы сможем использовать его по своему усмотрению.

— Я не хочу иметь ничего общего с агентами, ведущими игру на два, три или четыре фронта. Ты приблизился к той грани, где уже никто не понимает, что там происходит.

— Хочешь сказать, будто в этом невозможно разобраться?

— Конечно! – громко сказал Крайер. – Трент подходит к той черте, где уже невозможно разобрать, на кого работаешь.

— Насколько я понимаю, здесь не о чем волноваться, – заметил я. – Нам нужна лишь уверенность, что Трент имеет доступ лишь к той информации, которую должна получать Москва.

Я разговаривал с Дики Крайером, как с восьмилетним ребенком, он не обижался. Напротив, ценил: так ему было легче вникать в суть.

— Это я понимаю, – сказал он. – Но как насчет новой утечки информации из Берлина?

— Утечка не новая. Она касается инцидента, что произошел несколько лет назад.

— Но о котором мы только что проведали?

— Нет. Фрэнк знал еще в то время. Только для нас это новость, и то лишь потому, что Фрэнк не считал нужным передавать сюда сведения.

— Ты кого-то прикрываешь? – спросил Крайер.

В голове у него всегда дул ветер, но зато прекрасно работали приемные антенны.

— Нет.

— Ты выгораживаешь либо Фрэнка, либо кого-то из своих берлинских школьных друзей…

— Не вмешивайся, Дики, – посоветовал я. – То была лишь обычная информация. Фрэнк Харрингтон отстранил этого типа от работы. А ты снова копаешься, и вдруг подумают и скажут, что ты кому-то мстишь.

— При чем тут месть! Бог мой, я всего лишь интересуюсь подробностями, касающимися утечки секретных сведений из Берлина, а ты приписываешь Бог знает что.