Дом кости и дождя - Габино Иглесиас Страница 85

— Вы пришли по поводу своей дочери, – сказала женщина по-испански с густым доминиканским акцентом.

Ребека кивнула, потому что простое согласие без слов – это единственный возможный ответ в ситуации, когда кто-то швыряет правду тебе прямо в лицо, в особенности если это такая правда, знание о которой никаким обычным путем не могло прийти к этой женщине. Приблизившись к черной женщине, Ребека попыталась найти этому какое-нибудь логическое объяснение. Возможно, что подруга подруги узнала от кого-то, что Ребека ищет что-то, и это что-то связано с ее дочерью. Или же на ее лице запечатлелось горе, и женщина смогла расшифровать морщины на нем, сухие русла рек, проложенные болью к уголкам ее глаз и рта за несколько коротких месяцев. Тихий голосок в затылке Ребеки твердил ей, чтобы она развернулась и ушла, перестала искать отмщение, потому что ничего хорошего из разговора с этой странной женщиной не выйдет, даже если та и может каким-то образом ей помочь.

— Расслабьтесь, – сказала женщина.

Ребека глубоко вздохнула и снова ответила кивком. В жизни мы можем удивляться как глупости наших сородичей, так и тому, что они вроде бы обладают знанием, которое позволяет им докапываться до самых потаенных ваших мыслей, до самых темных желаний, до самых глубоких болячек. Эта женщина могла заглянуть внутрь Ребеки, и Ребека знала это, чувствовала немигающий взгляд, проникающий сквозь ее кожу в глубину души.

— Покажите мне вашу историю. Подумайте о том, что вам пришлось испытать. Покажите мне, – сказала женщина.

— Показать вам?

— Не говорите. Думайте. Чувствуйте.

Ребека знала, что ее история не уникальная. Она знала, что страна – весь мир – погружена в неразбериху, что мир – безбожное место, где дети умирают от небрежения и ненадлежащего обращения, попадают в руки торговцев людьми, страдают от страшных болезней, которые забирают их во тьму, несмотря на то, что их можно легко спасти таблеткой и инъекцией, которых нет – или которых они не могут себе позволить – там, где они живут. Но не это было ее историей, историей ее дочери. Ребека знала, что она живет в стране, которая из кожи вон лезла, делая вид, что не принадлежит к Третьему миру. У ее дочери был прекрасный врач-педиатр, много игрушек, любящая семья, она ходила в приличную школу. Нет, история ее дочери стояла в ряду других историй. Девочка принадлежала к той группе детей, которых не болезнь или небрежение затягивают в темноту, а рука человеческая.

А может быть, эта рука принадлежала демону.

Воспоминания причиняли боль, хотя боль всегда была при ней, и Ребека позволила своим горестям заполнить ее мозг, снова разорвать на части ее внутренности. Женщина хотела, чтобы Ребека думала об этом, показала ей: вот что происходит внутри меня. Она закрыла глаза и пережила все случившееся заново.

Посреди ночи кто-то проник в дом Ребеки. Тень, злой дух, нечто, двигающееся во тьме, нечто, что можно было назвать тьмой. Как его ни назови, вел он себя как человек, выглядел как человек и бегал как человек.

Все случилось быстро. Раздался звук. Шаги за дверями ее спальни. Слишком тяжелые – это не могли быть шаги ее дочери. Они цеплялись за уголки сознания Ребеки. Шаги по полу. Движение. Ее пробуждало все необычное. Эту способность она неожиданно приобрела в тот момент, когда вернулась из больницы с новорожденной дочерью, завернутой в одеяльце и смотрящей на мир своими расфокусированными глазками.