Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев Страница 85

— Да я без всяких там, – улыбнулся шофер «студебеккера».

— Ну, если без всяких, то водички нам принесите, – сказала Антонина.

— А ведро?

— Ведро в комнате, сейчас я открою.

Пока шофер «студебеккера» ходил к колодцу за водой, в дверь, которую Антонина забыла закрыть, легонько постучали, и она, думая, что это Николай Петрович, сказала:

— Открыто, заходите!

Через порог комнаты шагнул Фикса:

— Здрасьте, – улыбнулся он рондолевой улыбкой. – Чем могу помочь?

Антонина от неожиданности замерла с простыней в руках, которой она хотела заправить матрас.

— Да вроде сами справляемся, – сказала она, но, поняв, что просто так от него не отвяжешься, не подумав, произнесла: – Дров принесите, если не трудно.

И только она это произнесла, как в комнату вошел Николай Петрович, который принес ведро холодной колодезной воды.

— Не трудно, нам будет не трудно, – ухмыльнулся Фикса, глянув победоносно на шофера, выскользнул из комнаты.

Николай Петрович поставил ведро с водой, спросил:

— Куда это он?

— Не знала, как избавиться, – сказала с досадой в голосе Антонина, – послала за дровами.

Шофер «студебеккера» вышел из комнаты, прошел по длинному коридору барака и пошел к поленнице, где Фикса выжидал, когда из барака выйдет Николай.

Николай подошел к поленнице, глянул на Фиксу:

— Ты не балуй! – с угрозой в голосе произнес он.

— Не лезь, – прошипел Фикса, – я уже, считай, лет двадцать без бабы. – И он вытащил нож.

— Какая она баба? Разуй глаза, Фикса, – девка еще совсем молодая! – Николай отвел руку Фиксы с ножом. – Воровать надо было меньше, не сидел бы.

— Ша, про прошлое! Я же завязал, тружусь вот на благо Родины, на лесоповале… У нее же пацанчик уже, значит, баба! А какая – проверим, – ухмыльнулся Фикса. – Если хорошая, так я готов с серьезными намерениями.

— Только не сильничай, – процедил Николай.

— А то что? – нехорошо улыбнулся Фикса.

— А то… – Николай установил две березовые чурки одну на другую, взял топор-колун и со всей мощи ухнул так, что верхняя чурка разлетелась на две части.

— Не боись, – сказал Фикса. – Все будет полюбовно. Есть такой прием – через пацанчика и подъедем.

— Ну-ну, – пробурчал Николай и опять ухнул колуном.

Фикса сунул нож в ножны, набрал охапку поленьев и по-хозяйски направился в комнату Антонины.

Николай еще раз махнул колуном, потом сплюнул на землю и не торопясь направился к окну Антонины, крепко зажав тяжелый инструмент в руке.

Фикса громко потопал ногами при входе, открыл незапертую дверь и, войдя в комнату, сгрузил поленья на лист железа, который был прибит перед топкой печки, и по-хозяйски прошел в центр комнаты.

Антонина к этому времени уже надела пододеяльник на одеяло, наволочки на подушки и, разув сына, посадила его на кровать.

— Сейчас дядя уйдет, мы растопим печку, нагреем воду и будем мыться, – сказала она, успокаивая себя и Егорку.

Егорка пристально смотрел на незнакомого дядю, который забыл снять кепку в помещении, и он ему явно не нравился.

Фикса достал из пачки папиросу, смял пальцами её бумажный мундштук и потянулся за спичками.

— У нас не курят, – спокойно сказала Антонина и сделала пару шагов к печке, чтобы быть поближе к двери.

Фикса сунул папиросу обратно в пачку и, видимо, вспомнив про свой прием, обратился к мальчишке.