Горячее Белое море - Николай Свечин Страница 85

— Я выполню, долг офицера для меня не пустой звук. Но вы видели тех, кто трудится на стройке? Этих больных, изнуренных непосильным трудом и цингой людей? Захотят ли они обменять паек и относительную устроенность на риск быть казненным при нулевых шансах на успех?

— Почему же нулевых, Вильгельм? — вмешался полковник.

— Рассудите сами: до норвежской границы триста километров по труднопроходимой местности. Сколько времени займет такой марш у слабосильных трудяг? Месяц, а то и больше. И враг даст нам уйти?

Бреде смутился:

— Боюсь, вы правы. Русские стянут силы и блокируют нас. Карл, давайте отложим разговор насчет восстания. Мне кажется, он преждевременен. Поговорим лучше о нашем побеге.

— Давайте, — легко согласился Аусзеер и вновь обратился к Матеусу:

— Итак, расскажите, при каких обстоятельствах вы попали в плен?

— Когда русские отбили наше наступление на Лодзь, в ноябре четырнадцатого. Моя рота была придана группе генерала Шефера. Противник довольно умело окружил ее. Почти вся группа или погибла, или оказалась в плену…

— Вы отмечены только в одном лагере для военнопленных, в Калуге. Потом сбежали оттуда, и следы потерялись. Где вы были все это время? Почему от вас не пришло в семью ни одного письма?

Разведчик задавал вопрос за вопросом и в упор разглядывал соотечественника: как меняется его лицо, долго ли он размышляет над ответом?

Матеус оживился:

— Находясь здесь, в Семеновском поселке, вы узнали, в каком лагере я сидел? И что не пишу писем домой? Как вам это удалось?

Аусзеер молчал. Обер-лейтенант быстро догадался:

— У вас есть в поселке радиопередатчик. А неподалеку курсирует «у-бот». Только так можно держать связь с Берлином. Верно?

— У меня действительно прямая связь с Бер-лином. Как — вам знать не положено.

Матеус обратился к полковнику:

— Вот это хорошая новость! Значит, нашему побегу будут помогать серьезные силы. Шансы на успех выросли. Достать бы винтовку, и можно уходить в тундру.

Опять Аусзеер взял на себя руководящую роль:

— Насчет побега — это ко мне. Ваш план можете бросить в мусорную корзину. Мы пойдем туда, где нас ждут друзья. Но сначала ответьте на мои вопросы.

— Пожалуйста. Я бежал из Калуги и довольно быстро попался. Тогда еще плохо знал русский язык и выдал себя плохим произношением. Дальше пошло еще хуже: я бегу, меня ловят, я опять бегу и опять попадаюсь. После третьего раза русские закупорили беспокойного человека в Тоцкое. Слышали про это место?

— Да. Штрафной лагерь для офицеров в окрестностях Оренбурга.

— Именно так. Из Тоцкого письма не приходят. Ни от кого.

Капитан не унимался:

— Как вы оказались в Дарницком лагере?

— Бежал и опять попался.

— Бежали из штрафного лагеря? Это невозможно, там очень строгий караул.

Пулеметчик осмотрелся, увидел лежащий на столе русский медный пятак, взял его и без видимых усилий сложил пирожком:

— Вот так я поступил с караулом.

— Убили?

— Нет, что вы. Убивать нельзя, слишком опасно. Поймают — расстрел. Я их оглушил.

Бреде покрутил монету в пальцах, попробовал разогнуть — не поддается. Он передал ее Аусзееру. А тот уже сделал какой-то вывод в отношении соотечественника. Он встал и объявил:

— Проверка закончена. Нынче же вечером собираем совещание. Обсудим новый маршрут, который получил одобрение в Генеральном штабе. Времени мало, надо спешить.