Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист Страница 86

Лжец!

Не знаю, произнесла ли я это слово вслух, но оно словно послужило сигналом к действию. Врачи подхватили меня с обеих сторон и поволокли в сторону экипажа с железными решетками на окнах, а я извивалась в их руках, стараясь вырваться. Яркое солнце бросало на все вокруг лавандовые блики.

Оглянувшись, я увидела, как Стэнли накрыл своей ладонью руку Виктории, все еще покоящуюся у него на плече.

В дальнейшем этот образ преследовал меня всякий раз, когда я закрывала глаза.

Часть III

Глава 24

В комнате было холодно, как в морге.

Еще совсем недавно, куда бы я ни пошла в Ньюпорте, меня везде встречали улыбками, пустыми, но приветливыми словами и угощали бесконечными чашками чая или (обычно после обеда) вкусными коктейлями. Теперь же я лишилась всего того, что привыкла принимать как должное: комфорта, заботы, свободы.

Целыми днями я сидела на узкой металлической скамье, привязанная кожаными ремнями к металлическим кольцам на стене. Холод скамьи просачивался сквозь влажную от сырости юбку, а ноги в грязных и рваных чулках стояли на холодном бетонном полу. Обувь у меня почему-то отобрали. Но какой бы несчастной я ни выглядела, никто не обращал на это ни малейшего внимания. Мне вспомнились миссис Джонс и ее постоянные напоминания о том, как важно заботиться о своем внешнем виде, а также ее мудрые слова о том, что некоторые поступки могут быть непоправимы.

Непоправимы, повторила я, словно ощущая языком острые края этого слова.

Непоправимо. Невозвратимо. Непостижимо.

Я так и не смогла до конца поверить в предательство Виктории, все еще надеясь, что в любую минуту она, Стэнли или кто угодно еще вдруг появится в дверях с очередными нравоучениями, а я лишь молча кивну в ответ, показывая, что усвоила преподанный мне урок.

А потом покину это место. Навсегда.

В ушах еще звучал стук моих туфель по мраморному полу холла особняка Бибы, руки ощущали кожаную ручку чемодана, а перед глазами стоял образ: высоко держа голову, я выхожу из парадной двери, ни разу не оглянувшись назад, и иду в сторону конюшни. И мы с Джеком начинаем новую жизнь на западном побережье у бескрайнего океана под простирающимся над ним голубым небом.

Я мысленно прокручивала эту картину снова и снова. Как только меня выпустят отсюда, я уеду. Подам на развод и уеду. И пусть пишут в своих бумагах все что угодно. Я больше никому не позволю вмешиваться в мою жизнь.

Вслед за лязгом ключей в замочной скважине послышались шаги доктора Мортимера. Я узнала его по постоянно исходящему от него запаху сигар и карболового мыла. Подняв глаза, я с удивлением обнаружила, что губы его двигаются. Слова гудели в воздухе, словно шмели, но до меня долетали лишь какие-то обрывки: камера содержания… психбольница в Медоули…

Перед глазами один за другим проносились образы: растрепанная Виктория, опоздавшая на ужин; бесконечные бокалы вина; смех, острый, как осколки стекла; взгляды исподлобья. Как могла я пропустить все это? Я была так очарована Джеком, так сконцентрирована на себе, что не заметила того, что происходило у меня под носом.

Стэнли отправил меня в сумасшедший дом.

А Виктория меня предала.

Виктория, дышавшая со мной в унисон с самого рождения, державшая меня за руку еще в утробе матери.

Кто, кроме нее, мог засунуть осколки стекла мне в мыло? Сделав это, она заперла меня в комнате и, потчуя морфием, изолировала от всех, кто мог бы помочь мне. Я вспомнила, как она, изображая беспокойство, убеждала Стэнли позвать врачей. Знал ли он о том, что произошло? Спланировали ли они все это вместе, или Виктория сама вложила в его голову идею принять это ужасное решение?