Парень не промах - Юрий Гаврюченков Страница 86

Перовы встали торговать с рук шикарным платьем и туфлями. Вещи попроще, главным образом, мужские, вероятно, оставили себе или распродали соседям и в окрестных деревнях.

— Видал? – шепнул Зелёный. – Стоят, псины.

Лабуткин прежде всего узнал наряды мадам Кротовой, потом опознал мужика (только теперь он был без телеги), а лишь затем обратил внимание на женщину рядом с ним.

Это была невысокая крепенькая бабёнка, лупоглазая, с белёсыми бровями. На первый взгляд Алевтина выглядела старше мужа, но так, наверное, и было принято у красной бедноты. Не вылезавший из рабочего предместья Лабуткин плохо в ней разбирался.

— Заметил, – сказал он.

— Вырядилась, овца.

— Оба ходят в краденом, – рассматривая супругов, Лабуткин припоминал одежду, которой набивал чемоданы в переулке Карла и Эмилии. – Палево же. Где ты откопал таких редкостных дятлов?

Зелёный только вздохнул. Не дождавшись ответа, Лабуткин спросил:

— Подойдём?

— Не на людях, – зашептал Зелёный. – Пускай стоят. Я знаю, на каком паровозе они поедут. Расписание на той ветке бедняцкое.

* * *

Дачный поезд остановился у деревянного вокзальчика, и на маленький дощатый перрон сошли несколько пассажиров. Отсюда им предстояло разойтись к ближайшим деревням – к родным избам, хлеву и скотине. В сумраке зимнего вечера они скоро исчезли из виду.

С Пороховых через Охтинское опытное лесничество пролегала наезженная дорога в Колтуши. Налево от неё, неподалёку от станции, уходил просёлок в деревню Большое Калькино, где жили супруги Перовы.

Подельники ждали на опушке леса за поворотом, чтобы не было видно с Колтушского шоссе. Грелись куревом. И хотя ноги были обёрнуты тёплыми портянками, Лабуткин начал приплясывать на месте и постукивать сапогом о сапог.

Поезда ходили редко. Ждать пришлось долго. В другом разе плюнул бы и ушёл, но сегодня в деле участвовал Зелёный, и выглядел он как потерпевшая сторона. И друга не бросишь, и наказать обнаглевшее транспортное средство, возомнившее о себе как о полноправном собственнике, требовалось по всем понятиям.

— Замёрз как цуцик, – пожаловался Лабуткин.

— Та же беда.

Зелёный, казавшийся непомерно толстым в старой, не по размеру, солдатской шинели, под которую было надето тёплое бельё, явно не бедствовал, но соглашался. Вдруг он встрепенулся.

— Вот они.

Ещё не совсем стемнело. Были видны фигуры, мужская и женская, бредущие со станции. Когда они приблизились, стали узнаваемы лица. Перовы тоже увидели, кто их встречает.

Алексей встал как вкопанный. Алевтина по инерции сделала пару шагов и тоже остановилась.

Лабуткин с Зелёным неторопливо подошли.

— Добрый вечер, – с издевательской вежливостью поприветствовал Зелёный. – Как поторговали нашим барахлишком? – Чутьё на деньги у служащего планово-экономического отдела было отменное. – Позвольте поинтересоваться, велика ли выручка? – развязно обратился он к Алевтине.

Алексей Перов угрюмо молчал. Зато вступила его жена, которая была бойкая и, по всей видимости, гнусная баба.

— Ты, ворюга, мало получил? Добавки хочешь? – понесла она, ощущая вину и страх, и злобой пытаясь заглушить испуг. – Пришли вдвоём, решили, всё можно? Короеды вонючие. Я вас в милицию сдам. Прямо завтра пойду и сдам. Думали, я не знаю, что ворованное? А вот я не боюсь! Сядете все.