Загадка двух жертв - Андрей Посняков Страница 87

– Постановление о прекращении уголовного дела… – одним пальцем набил Максим. – Мной, пом. оперуполномоченного УР сержантом Мезенцевым, в ходе проверки материала КП за номером…

Черт! Слово «милиции» пропустил после «сержанта». Это ж специальное звание, так и надо четко писать – не танковых же войск сержант!

Черт!

Испорченное постановление полетело в корзину…

– Тьфу!

Туда же отправился и следующий листок…

– Тьфу! Тьфу! Тьфу!

И еще парочка…

Когда младший опер наконец закончил с постановлением, солнце уже скрылось за дальним лесом. Часа два провозился, чего уж! Чаще надо тренироваться, меньше ручкой писать, а больше – на машинке печатать. Вон как Пенкин! Любо-дорого посмотреть… А конспекты старые так и не привез, забыл. Но в следующий раз обещался…

Пора уже было и закругляться да идти домой. Мать уже, поди, поужинала, телевизор смотрит… А, нет! К Дорожкиным пошла, внучку нянчить…

Расслабленно потянувшись, Максим позвонил в дежурку:

– Никанорыч! Епифанова ко мне отправь… Да куда он денется-то?

Через пару минут явился Толик:

– Можно?

– Садись, читай…

Епифанов зашевелил губами…

«…исходя из вышеуказанного, в возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренным ст. 153 УК РСФСР (частнопредпринимательская деятельность и коммерческое посредничество), отказать на основании ст. 9 УПК РСФСР – в связи с передачей виновного на поруки».

– На поруки… – задумчиво повторил Толик. – Это за меня поручились, выходит?

– Ходатайство написали!

– Ну, коллектив у нас вообще мировой!

Вошел Ревякин. Глянул на постановление, ухмыльнулся:

– Закончили уже? Анатолий… Чем метлой мести… У меня к вам предложение. Деловое. Что вы там про диоды-то говорили, а?

* * *

На следующий день, прямо с утра, участкового уже дожидалась бабуся в цветастом платке и подбитой собачьим мехом кацавейке.

– С семи утра тут, – поведали в дежурке Дорожкину. – Тебя хочет. Говорит, внучка пропала. Ты так, это, разберись… Сам знаешь, бабули-то – они такие! Чудят.

– Да разберусь, разберусь. – Игорь махнул рукой и приоткрыл дверь на крыльцо. – Гражданочка, проходите!

Посетительница живенько взбежала по ступенькам.

Войдя в кабинет, Дорожкин положил фуражку на подоконник и, искоса глянув на висевший на стенке портрет Ильича, уселся за стол:

– Итак. Фамилия, имя, отчество?

– Цыбакина Евдокия Петровна…

– Очень приятно. А я участковый ваш – Дорожкин Игорь Яковлевич.

– Да я знаю.

– Очень хорошо. Ну, Евдокия Петровна, что у вас случилось?

У Евдокии Петровны пропала внучка, Ковалькова Рита, – не ночевала дома уже вторую ночь.

– А я ж над ей опекун! – бабуся покачала головой и скорбно поджала губы. – А ну-ка, натворит что? А мне потом отвечай да-ак!

– А что, может натворить? – заинтересовался Дорожкин.

Цыбакина махнула рукой и перекрестилась:

– Да уж может. Алевтину как-то так довела да-ак, ужас!

– Алевтина – это…

– Дочка моя старшая. А значить, ейная, ну, Ритки, тетка! Продавцом в Тянске работает да-ак. В самом главном магазине! Уважаемый человек.

– Значит, может натворить… – задумчиво протянул участковый. – А лет-то ей сколько?

– Алевтине-то?

– Внучке вашей!

– А-а… Дак шешнадцать уж давно. Кобылища!

– Ого! – Дорожкин потер руки и откинулся на спинку стула. – Шестнадцать, говорите… А что, раньше-то она так вот не пропадала?

– Дак как же не пропадала, товарищ дорогой! Не раз уж… Говорю ж – кобылища! Главное, платье мое изрезала, до войны ишо куплено… тако хорошее платье да-ак… Ух! Змия!