Мельница ангелов - Андреас Грубер Страница 87

— Так спроси у того, кому принадлежит ключ.

— Он, к сожалению, мертв.

— Кем он был по профессии?

Хогарт прошелся по комнате.

— Слишком долго объяснять.

Татьяна демонстративно уселась на край стола и испытующе посмотрела на него.

— Ты уже давно мог начать.

Хогарт вздохнул.

— Доктору Фальтлю было около шестидесяти пяти лет, и уже некоторое время он находился на пенсии. Он был главным врачом в отделении травматологии в Больнице императрицы Елизаветы, имел игорные долги на ипподроме, без машины, ездил в метро без билета и жил в неблагополучном районе. Разведен, но у него были дочь и внук. Вот и все. — Хогарт приподнял брови. — И он знал нечто такое, что могло бы изобличить убийцу.

Татьяна покрутила ключ между пальцев.

— Эта ячейка находится в месте, где есть больше восьмисот возможностей для хранения вещей… Раздевалка открытого бассейна?

Хогарт покачал головой.

— Ключ много лет пролежал спрятанным в пачке сахарной пудры.

— Библиотека университета? — предположила Татьяна.

— В университетах шкафчики на время летних каникул освобождают, а в начале семестра выдают заново.

— Тогда, может, камера хранения на автобусном или железнодорожном вокзале, на центральной станции метро или в другом крупном месте пересадок.

— Вот это уже больше похоже на правду.

— Покажи мне, где жил этот Фальтль и где находится больница, в которой он работал. — Татьяна заговорщически понизила голос. — Если он уже несколько лет на пенсии, но ключ у него был еще раньше, и он всегда ездил на работу на метро, возможно, это станция по пути на работу.

Хогарт быстро выдвинул ящик стола и среди фотографий и канцелярских принадлежностей нашел карту города. Он разложил ее на столе. В этот момент за дверью послышались шаги.

— Быстро покажи, где он жил, — прошипела Татьяна.

— Вот здесь, в Майдлинге, жилой комплекс Ам Шёпфверк… а вот здесь, в пятнадцатом районе, Больница императрицы Елизаветы.

— Их соединяют линии метро U3 и U6.

Хогарт провел пальцем по линиям метро. На станции «Вестбанхоф» он остановился.

— Здесь он должен был делать пересадку.

— «Вестбанхоф»… — прошептала Татьяна.

Дверь в кабинет распахнулась. Вошел Гомес с двумя коллегами из полиции. Невысокий сотрудник с приплюснутым носом и черной эспаньолкой хлопнул в ладоши:

— Всем выйти! У нас ордер на обыск!

Как тактично.

— Мы в курсе, не поднимайте такой шум, — проворчал Хогарт.

Гомес встал перед ними.

— Немедленно покиньте помещение! Карта города останется здесь.

* * *

— Будет лучше, если ты останешься с матерью, — сказал Хогарт, когда они стояли на улице перед угловым домом.

— Бабушка вот-вот придет, она позаботится о маме… — Татьяна опустила взгляд. — К тому же вчера вечером мы с мамой сильно поссорились.

Хогарт открыл машину.

— Из-за чего?

— Мы обе не понимаем, чем папа занимается по вечерам, когда уходит. Я только знаю, что он не работает в своей практике и не встречается с тобой.

«Добро пожаловать в клуб!» Похожие мысли, вероятно, приходили в голову и мужу Виктории Бергер. У Хогарта неприятно сжалось внутри.

— Мама думает, что у папы роман с другой женщиной. В те вечера, когда мы остаемся одни, она становится невыносимой. А когда папа дома, они почти всегда ссорятся. Сейчас вся наша жизнь катится под откос.

Хогарт посмотрел вверх по улице, в сторону ближайшего перекрестка. Вдали он увидел свою мать, идущую по пешеходному переходу — как всегда, в длинной юбке до щиколоток, с черной накидкой и в широкополой шляпе, из-за которой она выглядела как скорбящая вдова. Какая жалкая лицемерка.