Горячее Белое море - Николай Свечин Страница 88

Еще разведчик подбивал других военнопленных вести агитацию среди русских, развивать в них дефетистские[103] настроения. Воевать с Германией глупая затея, немцы все равно победят… Пора скинуть царя и завести у себя свободы.

Аусзеер не замечал, что за его передвижениями следят три наблюдательных агента, заблаговременно присланные в Семеновскую гавань полковником Проданом. Люди были отборные, их взяли из Центрального филерского отряда, созданного при Петроградском охранном отделении. Они менялись каждые два часа, ежедневно переодевались и наносили на лица новый грим. Рапорты по итогам наблюдения поступали в Мурманский пункт Петроградского ЖПУЖД. Начальник пункта поручик Изжогин шифровал их и пересылал в два адреса: Продану в столицу и Лыкову в Архангельск.

Бреде выбрал для побега пикет № 3364 в ста верстах южнее Колы, не доезжая до станции Пулозеро. Там в песчаном карьере трудилась полурота баварцев. Полковник пошел за разрешением на отъезд, якобы с целью ревизии хода работ. В качестве переводчика он взял Аусзеера. Однако, когда германцы явились в контору к Горячковскому, то не обнаружили там главного инженера. Их встретил его помощник по участку Кандалакша — Мурман инженер Захаров.

— А где начальник? — Бреде по-хозяйски уселся на стул, держа в руках пачку бумаг.

Капитан исправно перевел вопрос полковника.

— Владимир Васильевич уехал в Петроград, надолго, — ответил помощник.

— Как жаль. Мне необходимо выехать на станцию Оленья, бывшая Куреньга. Там на восьмой дистанции, судя по донесениям, плохо уложили балластную призму[104]. А в трех местах между Кемью и Сорокой поленились устроить ростверки[105]. И насыпь ушла в болото! Как же быть?

Захаров расстроился:

— Опять строительный брак? Отвратительно, Август Оттович. Никуда не годится. Это ваши так схалтурили?

— А вот не они, а ваши отходники! — сердито парировал гость. — Мои себе такого не позволяют. Вы же знаете наш уговор с Горячковским: мы работаем честно, а он так же честно с нами расплачивается.

Захаров нервно забарабанил пальцами по столешнице:

— Господи, когда все это кончится?! Ведь Владимир Васильевич не просто так укатил в столицу. Скоро рельсы с обоих концов сойдутся, ориентировочно это случится в конце октября где-то между Кемью и Кандалакшей. А в сентябре, то есть меньше чем через месяц, ожидается приезд сюда министра путей сообщения Трепова со свитой. Будут закладывать город Романов-на-Мурмане! Заодно освятят храм Николая Мирликийского. А у нас балластная призма некачественная…

— Евгений Алексеевич… (Бреде с трудом выговорил по-русски имя-отчество Захарова), разрешите мне выехать на место, разобраться. Мы успеем все исправить к приезду министра. Заодно уложим в подтопляемых откосах насыпи каменную наброску — я давно это предлагал.

— Где же я вам камень возьму? — запричитал инженер. — Щебенки и той нет, кладем шпалы прямо на песок. Это же до первого паводка!

— Камня потребуется немного, два-три вагона, и он имеется в Кандалакше. Ну, я еду?

— Да, Август Оттович, вы меня очень обяжете, если на месте ликвидируете дефекты. Еще прицепите аппарат «Гелиос»[106], только что полученный, и отвезите его на станцию Оленегорск. Пусть усилят борьбу со вшами.

— Хорошо, отвезу. Со мной выступят три офицера и денщик. Офицеры нужны для наведения порядка, кроме того, один из них квалифицированный чертежник.