Код юстиции - Борис Абрамов Страница 9

— Понимаю. Благодарю.

В информационном центре Борис ходил вдоль витрин. В дальнем конце зала - чёрно-белая фотография. Здание суда, 1943 год. У входа - автомобиль. Рядом двое мужчин в пальто. Лица нечёткие, размытые временем. Один держал папку под мышкой.

— Виталий. Когда ты покупал лот - ты общался с Томасом напрямую?

— Только через платформу. Стандартная переписка.

— Он что-нибудь говорил о содержимом?

— Нет. Только: «товар в хорошем состоянии, отправлю в течение трёх дней».

— Значит, когда отправлял лот - не знал, что продаёт. Понял позже.

— Когда нашёл тот другой конверт, - тихо сказал Виталий. - Тот, что дед спрятал отдельно.

— И схему. Развернул её, увидел цифру «7», название своей улицы. Полез в интернет. «Reichsgericht, Zaal 7, Karte».

Стояли перед фотографией 1943 года.

— Борька. Схема из конверта деда и цифра «7» на нашем двадцать третьем конверте - звенья одной цепи.

— Да.

— Эрих Виланд знал о зале семь.

— Больше того. Думаю, Эрих был там. В сорок третьем. Лично.

Виталий долго смотрел на него.

— Ему было бы лет восемь-девять.

— Дети тоже бывают в судах. Особенно если их туда приводят. Или если приходят сами - за кем-то.

— За кем?

Взгляд на фотографию. На двух мужчин у входа.

— Это нам и предстоит выяснить.

Вышли из здания к половине второго.

На ступенях Борис остановился - достал сигарету из кармана куртки. Бросил три года назад, но одну всегда носил с собой.

— Что дальше? - спросил Виталий.

— Нам нужен архивист. Человек, который работает с документами Reichsgericht. С доступом внутрь.

— Есть один. Вернер Хааг. На пенсии, раньше работал в Bundesarchiv в Берлине. Пересекались на выставках. Занимался именно этим периодом - сороковые, документооборот военных лет.

— Позвони ему.

Виталий позвонил. Разговор был коротким: да, помню, конечно, приезжай. Вернер жил в Галле - сорок минут на электричке. Мог принять их завтра утром.

— Хорошо. Значит, сегодня ночуем в Лейпциге.

Борис открыл телефон и начал искать гостиницу. Потом поднял взгляд.

В окне кафе напротив стоял человек. Молодой. Тёмная куртка. Папка под мышкой.

Тот же.

Смотрел на Бориса. Борис - на него.

Потом достал телефон, набрал что-то, убрал в карман. Пошёл прочь - не торопливо, но и не медленно.

— Виталий. Нас ведут.

Виталий не оборачивался.

— С какого момента?

— Не знаю. Возможно, с Гамбурга.

— Значит, они знают о конвертах.

— Знают. И о том, что мы здесь.

— Борька. Кто такие «они»?

Взгляд в сторону, куда ушёл человек с папкой. Уже за углом.

— Люди, которые восемьдесят лет следили за тем, чтобы зал семь оставался пустым. И которые забрали схему со стола мёртвого Томаса раньше, чем остыл чай.

Виталий молчал долго.

— Мы могли бы просто вернуться домой.

— Могли бы.

— Ты хочешь вернуться?

Борис посмотрел на него.

— Нет. Закажи гостиницу.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. АРХИВ

Галле (Заале). Квартира на Große Brauhausstraße.

Следующее утро. 10:03.

Вернер Хааг открыл дверь раньше, чем они позвонили.

Невысокий, сухой, лет семидесяти пяти. Короткие белые волосы, очки в тонкой оправе. Домашние брюки и клетчатая рубашка, застёгнутая до второй пуговицы.

— Виталий, - сказал он по-немецки, пожимая руку. - Давно не виделись. Дубай, кажется?

— Дубай. Это Борис. Мой старый коллега.

Вернер посмотрел на Бориса - коротко, оценивающе.