Макабр. Книга 2 - Влада Ольховская Страница 90

Обо всем этом Каллисто знала исключительно в теории, у нее никогда не возникало проблем с отбором. На первом этапе она очаровала всех без исключения – девочка-фея со светлыми волосами. Тропический океан в глазах и белые снега горных вершин в оттенке кожи – ну разве не чудо?

Правда, время могло уничтожить даже это, но девочке повезло. Она развилась в высокую стройную женщину с мягкой соблазнительной фигурой – гетерам запрещалось полностью избавляться от жировых тканей и наращивать мышцы. Она приняла имя Каллисто и считалась одной из лучших в своем выпуске. Дело было не только в ее красоте и умении танцевать так, что зрители, наблюдавшие за ней, неизменно забывали обо всем, каждый по своим причинам. Каллисто получила высший балл на всех экзаменах, она отлично разбиралась в политике, бизнесе, искусстве и колониальной культуре, да и в научных кругах она легко могла поддержать разговор. Она стала образцовой гетерой, способной принять любую роль, допустимую для таких женщин: шпионки, советчицы, дипломата… даже воровки, хотя школа не афишировала, что это вариант.

Она неплохо начала, отдала школе долг за два года – тоже рекорд. Никто не сомневался, что Каллисто ждет блестящее будущее… До тех пор, пока в этом будущем не замаячил смертный приговор.

И вот она на «Слепом Прометее», бесконечно далеко от Земли, без единой надежды вернуться. В первое время она плакала по ночам и сомневалась, правильное ли приняла решение. Быть может, смерть, быстрая и безболезненная, была лучшим выбором? Но человек все-таки забавное существо, и даже в самые темные часы Каллисто не лишалась надежды.

Теперь-то она привыкла, хотя счастливой так и не стала. В принципе, она могла бы позволить себе расслабиться, отказаться от тренировок, больше не танцевать. Стать женой при ком-нибудь из лидеров станции, управлять окружающими через него… Но ей не хотелось. Каллисто была среди событий и одновременно в стороне от них. Никто не мог сказать, как она этого добилась, однако ее положение в обществе оставалось неизменным уже много лет.

Она даже танцевать перед публикой была не обязана, это просто доставляло ей удовольствие. Каллисто манила чистая, примитивная радость движения – когда тело свободно, когда боль и страх уходят вместе с энергией, а усталость приносит спокойствие. Да и реакция аудитории ей нравилась, что скрывать. Любой артист знает: зал не только берет, но и отдает. Она словно обменивалась жизненными силами со всеми людьми, собравшимися на нее посмотреть, и ей становилось легче.

Свои танцы Каллисто создавала сама. Людям казалось, что это всего лишь шоу – как бы она ни двигалась, что бы она ни надела. Но Каллисто прекрасно знала: на людей влияет всё, от цвета ее наряда до ритма музыки.

Сегодняшний танец получился мрачным. Резкие движения чередовались с плавными, гетера не улыбалась, ее тело, настолько гибкое, что это казалось невозможным для обычного человека, не скользило по воздуху, как обычно, а будто извивалось среди языков пламени. Ее белую кожу скрывало черное кружево, откровенное для других, но траурное для нее самой. На ее шее, руках и ногах звенели украшения, сделанные из заостренного металла – ее личный ритм, ее поминальная мелодия.

Каллисто не собиралась умирать, и все же она чувствовала: этот танец последний. Слишком уж тяжелой стала жизнь на станции, слишком много тревожных событий накопилось.