Следы в высокой траве - Татьяна Полякова,Анна М. Полякова Страница 90

Похоже, остановить эту сыщицу уже ничего не сможет. Я всерьез подумывала о том, чтобы привлечь Егора и популярно объяснить ей, что наше участие в этой истории окончено.

— Мало кто с ним ладил, – отрезала бабушка. – Был человек правильный, а это в деревне не всегда плюс, особенно когда это чужим деньгам мешает.

— То есть он действительно лез не туда, куда надо? – тихо спросила я. – Пытался контролировать финансовые дела колхоза?

— А куда, по-вашему, он лез? В огород к соседке? – фыркнула бабушка. – Если мужик начинает задавать вопросы про хранение, выдачу, списание и кто чего вдруг недосчитался, долго его любить не будут.

Ленка перестала есть, а это, между прочим, был тревожный симптом.

— А кто знал, что Рогов к амбару копать ходит? – сменила тему она.

Бабушка пожала плечами.

— Да теперь-то, поди, все знают, да и вообще только глухой не интересовался, что он тут вынюхивает.

Все-таки у бабули был талант дать ответ и не сказать ничего по существу. Прижимать ее мне не хотелось, добиться внятного объяснения было все равно что пытаться вытащить пробку из бутылки зубами: эффектный план, но слишком много риска для челюсти.

После сырников мы пошли в магазин, официально – за пряниками, неофициально – за народным мнением и, вероятно, кнутом.

Ольга встретила нас с кривой усмешкой на лице.

— Уже вся деревня знает? – обреченно спросила я.

Продавщица даже обиделась.

— Марина, ты как первый раз в Сосновку приехала. Конечно, знает. Тут куры, может, не все еще в курсе, а люди так те давно.

— И что говорят?

— А говорят, – оживилась она, – что история-то старая и что Киселев, видать, не уехал никуда, как тогда болтали, а Рогов, выходит, до правды докопался, но до костей, в отличие от вас, не успел.

Ленка оперлась на прилавок.

— А про Громовых что говорят?

Ольга прищурилась.

— А что про них говорить? Павел-то был мужик горячий, но он уже на том свете, с него взятки гладки. А вот Гоша теперь, конечно, ходит как мишень на ярмарке, потому что конфликт его отца с Киселевым быстро вспомнили, как кости нашлись. Теперь все старое полезет наружу, помяни мое слово.

— Оля, а когда Рогов копать у амбара начал, многие об этом знали?

— Болтали, что клад ищет, он же не только там копал. Начал вообще в другом конце деревни, а уж потом, видно, туда перекинулся. Да никто толком не верил, что он его найдет, потому не больно-то следили. Клавдия Петровна точно знала, коли сама карту нарисовала, да Зойка с Тамарой, наверное. Одна по всей деревне на велике рассекает, вторая работает недалеко, сами знаете.

Мы вышли из магазина с двумя пряниками и новой головной болью.

— Мне это не нравится, – сказала Ленка, когда мы отошли подальше. – Теперь подозрительными кажутся вообще все.

Я разделяла ее ощущения на все сто: мотив убить Киселева был, похоже, не только у деда Зои и отца Гоши, но и у других, кто имел доступ к казне.

— С приездом этих городских у нас все больше и больше неприятностей с каждым днем, – услышали мы из-за чьего-то забора.

Кажется, скоро мы с подругой превратимся в персон нон-грата. Я взяла ее за руку и потянула за собой.

Дома бабушка сидела во дворе и чистила яблоки.

— За пряниками, поди, очередь? – усмехнулась она.

— Скорее за сплетнями, – ответила Ленка. – Вы только не ругайтесь, но мне просто необходимо спросить, вы кому-то говорили о том, что нарисовали Рогову карту?