Крысиный король - Валерий Шарапов Страница 90

— Никогда! Тебе никогда нельзя приходить к моим родителям! – Девушка всхлипнула, но сдержала слезы. – Ты даже не извинился! Ты не видишь ничего постыдного в своем поступке! Ты действительно думаешь, что мой отец после устроенного не спустит тебя с лестницы? На какой прием ты рассчитываешь?

— Не кричи и не драматизируй! – зашипел Тимофей.

Ему совсем не нравилось, что эмоциональная речь Лены привлекла к ним внимание.

— Мы все тут цивилизованные люди, и мне сложно представить, при каких условиях один человек может спустить другого с лестницы. Но ты права, я действительно прошу у тебя прощения.

— Нет, Тимофей. – Девушка смерила его презрительным взглядом. – Не нужно мне твоих одолжений. Я больше не хочу ни твоих ухаживаний, ни оправданий.

— И что это значит? – не понял Тимофей.

— Что мы расстаемся, – просто ответила девушка. – Не нужно знакомиться с родителями, не нужно ходить со мной на свидания, не нужно ждать меня после учебы. Ничего больше не нужно, Тимофей. Теперь тебя никто и ничто не будет отвлекать от твоего Сергея Эдуардовича!

Она развернулась и выбежала из больницы.

— Черт знает что! – выругался себе под нос Тимофей.

Он пошел, чеканя шаг, в сторону приемного покоя, чуть не сбив с ног Сергея. Он уставился на него и понял, что Сергей стал свидетелем этой сцены.

— А ты и рад?! – с вызовом бросил он – Ну и забирай! Пожалуйста! Совет да любовь!

Сергей хмуро посмотрел на бывшего товарища. На его лице ходили желваки.

— Пошел ты! – злобно сказал он и пошел дальше.

— Конечно! – закричал Тимофей. – Вы тут все святые! Один я оказался подлым предателем!

Сергей ускорил шаг. Ему не хотелось слушать истерику Тимофея. Он шел уверенной походкой мимо пациентов, и в его душе загоралась робкая надежда на то, что однажды Лена будет ждать именно его.

* * *

Дверь в кабинет Калашникова отворилась, и на пороге застыл Павел Николаевич. Он огляделся, немного постоял у порога, словно в нерешительности, и наконец вошел.

— Павел Николаевич? – удивился Калашников и встал из-за стола, чтобы поприветствовать его.

— Сидите-сидите, Денис Семеныч, – снисходительно сказал Синицын. – И вы, Андрей Геннадьевич, не вставайте. Я к вам, если можно так выразиться, с неформальным визитом.

— Что же, мы слушаем вас, – обеспокоенно проговорил Калашников.

Окна его кабинета выходили во двор. Туда, откуда служебные машины то и дело срывались с места под вой сирен. И именно во двор возвращались они с заданий. Вечный шум и суета сопровождали Калашникова целый день. Он сам настолько привык к этому сопровождению, что уже и не замечал его. А когда ему предложили другой кабинет, то он совершенно не смог в нем работать. Тишина стала его угнетать. Он сам не раз говорил, что сторонний шум вокруг подстегивает его мысль.

С улицы донеслись громкая ругань и гудки автомобилей.

— Простите, я прикрою окно, – извиняющимся тоном сказал Калашников. – У меня посетители бывают редко, а шум мне совершенно не мешает.

Синицын кивнул, дожидаясь, когда Калашников вернется на место.

— Я, собственно, заскочил поздравить вас, Андрей Геннадьевич и Денис Семенович, с окончанием такой сложной операции. Вы разработали ее в короткие сроки. Очень рисковали, конечно. Но молодцы, повторюсь.

Он обвел взглядом двух товарищей и продолжил: