Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист Страница 91

— Смотри под ноги, – рявкнула женщина, на которую я налетела, и толкнула меня в противоположную сторону.

Я упала на колено, стараясь не уронить горшок. Со всех сторон на меня сыпались насмешки и оскорбления.

— Тихо! – прикрикнула на них матрона, и смех мгновенно стих. – Хватит! – повернулась она ко мне, словно это я была во всем виновата. – Тебе придется это убрать.

Отведя взгляд от отвратительного месива, я, пошатываясь, поднялась на ноги. Эти женщины хотели проучить меня, но я не дам им такой возможности. Я опустилась уже так низко, что падать дальше было просто некуда.

— Конечно, – ответила я, вытирая руки о шершавый подол платья. – У вас есть какая-нибудь тряпка?

— Тряпка! Тряпка! – принялась кривляться одна из женщин.

— Молчать! – прикрикнула матрона, и снова, как и в прошлый раз, мгновенно воцарилась тишина. – Не умничай, – снова повернулась она ко мне. – Ты все равно окажешься в проигрыше.

Я сжала челюсти, собираясь обязательно рассказать тому, кто всем здесь распоряжается, о ее грубости.

Одна за другой женщины подходили к стоящему на стуле медному тазу и, намылив лежащую рядом тряпку, вытирали ею руки и лицо, а некоторые, подняв юбки, проводили той же тряпкой между ног. Все это происходило в полном молчании, движения женщин были механическими, словно они были лишь куклами на веревочках.

Когда очередь дошла до меня, я вздрогнула, окуная фланель, покрытую серой пеной, в холодную как лед воду, и на меня снова накатила тошнота.

— Мы не собираемся торчать тут целый день, – цыкнула языком матрона.

Глядя в землю, я сжала зубы и, быстро проведя покрытым толстым слоем грязи куском фланели по рукам и шее, опустила его в мутную воду, но матрону это не удовлетворило.

— А как же лицо? Все видимые части тела должны быть вымыты. Таковы правила.

Желчь подступила к горлу, и я, вспомнив об исходящем от Джека запахе имбиря, крепко зажмурилась и быстро-быстро провела фланелевой тряпкой по лицу. Открыв глаза, я увидела ухмыляющееся лицо матроны. Что-то в ее взгляде напомнило мне о Виктории, и во мне начал закипать гнев. Вздернув подбородок, я окунула тряпку в таз и, глядя матроне прямо в глаза, провела по лицу еще раз. Все, я больше не буду молча делать то, что мне говорят.

Веки матроны дрогнули.

Уронив тряпку в таз с громким шлепком, я заняла место в конце очереди, стараясь не вдыхать зловоние, исходящее от моей кожи.

* * *

Умывшись, мы, словно неуклюжий отряд безмолвных солдат, поплелись строем к группе зданий, в одном из которых размещалась столовая. Стоящая у входа матрона лающим голосом выкрикивала распоряжения. Поймав мой взгляд, она отвернулась.

Мы направились к обшарпанному столу. Стоящая возле него грузная женщина протягивала каждому миску с бесцветной жидкостью, называемой супом, и полбуханки хлеба, тяжелого, как булыжник.

— Держи свой завтрак. – Женщина была гораздо старше, чем мне поначалу показалось. Одну сторону загорелого лица украшал большой шрам, но глаза были добрыми. Приняв от нее миску, я подошла к столу, но не села, а повернулась к матроне.

— Пожалуйста, – обратилась я к ней. – мне нужно срочно поговорить с доктором.

Обдав меня кислым запахом, матрона зевнула мне прямо в лицо.

— Здесь все оказались по ошибке. Спроси кого хочешь, – указала она в сторону стола, откуда на нас смотрели десятки внимательных глаз.