Невидимый фронт - Юрий Усыченко Страница 91

— Попробую объяснить. Он, конечно, боится. Боится опасности, боли, смерти, да и вряд ли есть люди, которые не боятся этого. Но он знает: иногда нужно не раздумывая рисковать жизнью. Вот этому он научился, работая у нас.

— В этом и я с вами согласен, но я говорю о другом, – не сдавался инженер. – О тех качествах, которыми должен обладать именно чекист. Педагог, допустим, должен любить детей, иначе он не станет хорошим педагогом, летчик – не бояться качки. Такова специфика профессии. Есть она и в вашем деле. Меня, например, поражает ваша способность замечать и запоминать все до мелочей.

— Привычка, – Георгий Николаевич начал расставлять шахматные фигуры на доске. – Иногда от пустячной мелочи зависит многое. В какой руке? – Марченко протянул Борисову зажатые в кулаке фигуры. – Сыграем еще партийку? Или вы устали?

— Нет, отчего же. Давайте… Я даже последнее время решил подражать вам, попробовал столь же внимательно смотреть на все вокруг.

— И что же получилось? Ваш ход.

— Сейчас. Долго вообще ничего не получалось. А сегодня вот могу немного похвалиться: наверное, сказалась тренировка – заметил, что встречаю одного и того же человека трижды в течение дня, причем в разных частях города.

— Одного человека трижды за день? – Каперанг сказал это совершенно спокойно, но Глафира Прокофьевна, за много лет совместной жизни изучившая значение малейшего оттенка в голосе мужа, подняла глаза от вышивки, пристально посмотрела на Георгия Николаевича и, не сказав ничего, снова занялась делом.

— Где же вы его видели? – спросил Георгий Николаевич.

— Конем мы походим сюда… Хотя нет, постойте, дайте подумать. А, была не была… Первый раз встретил у ворот нашего дома, потом – когда выходил из конструкторского бюро, – он шел по другой стороне улицы, а в третий раз в трамвае.

— Ваш конь может наделать мне хлопот. Пешку беру. Посмотрим, как теперь вы выйдете из положения.

— Без особых затруднений. Шах.

— Этот вариант я предусмотрел. Ухожу от шаха.

Несколько минут игра продолжалась в молчании, прерываемом только короткими возгласами: «Так!», «А вот так!», «А мы его сюда», – и односложными замечаниями женщин, занятых вышивкой.

— Да, – грустно сказал инженер. – Сдаюсь. А всему виною тот конь. Не надо было им шаховать. Сегодня вы из четырех партий три выиграли.

— Не огорчайтесь. Давайте лучше чай пить.

— Не возражаю.

Пока Глафира Прокофьевна с помощью Аси накрывала на стол, беседа продолжалась.

— Выработать в себе постоянную внимательность к окружающему не так сложно, как вы думаете, – сказал каперанг. – Нужна определенная система и тренировка. Чем привлек ваше внимание человек, о котором вы только что рассказывали?

— Ничем особенным. Когда я в первый раз его увидел, то подумал: могу ли я, как вы, например, угадать профессию первого встречного? Вгляделся в него получше, стал определять, что он собой представляет.

— И что определили? – улыбнулся Марченко, – улыбка очень шла к нему.

— Мужчина лет под сорок. Одет в потрепанный военный костюм, – инженер невольно стал подражать манере каперанга говорить короткими фразами. – Значит, демобилизованный. На ногах ботинки с обмотками. Значит, бывший солдат. Офицеры ботинок не носят. А дальше, как ни ломал себе голову, догадаться больше ни о чем не мог.