Предел терпения - Челси Бикер Страница 92

* * *

В какой-то момент Стивен сказал, что я могу уйти с работы: нужно только распечатать расписание – и свободна. Как-то незаметно пролетела целая смена, и я ни разу не побеспокоилась о детях. Как будто они существовали в другом измерении. Интересно, работающие родители, за чьими детьми кто-то присматривает, всегда вот так переключаются между двумя разными мирами?

— Джейн показала тебе все, что нужно? – спросил он.

Джейн показала мне, как нужно встать, когда открываешь контейнер в отделе органических снеков, чтобы сунуть в рот горсть пророщенного миндаля в шоколаде, и при этом тебя не засекли ни покупатели, ни камера. Как незаметно спрятать к себе в сумку пакетик с жевательными мармеладками до того, как их введут в систему. Объяснила, что мослы из мясного отдела можно брать бесплатно и варить из них настоящий домашний бульон на косточке, после чего я остановилась как вкопанная и спросила: «А ты умеешь его варить?» На что она ответила: «Конечно, а ты разве не умеешь?» – и я окончательно влюбилась. Проще говоря, мне было весело с Джейн, по-настоящему весело, когда впервые за много лет не нужно беспокоиться ни о чьей безопасности.

— Постарайся составить расписание так, чтобы наши смены совпадали. Мы планируем ни в чем себе не отказывать.

— Посмотрим, – протянул он.

— Интересно, а что скажет корпоративное начальство, когда узнает, что ты показываешь всем подряд фотографии Джейн в голом виде? Майку и прочим.

Он притворился смущенным.

— Не понимаю, о чем ты.

— Все ты прекрасно понимаешь.

— Она взрослая женщина и сама в состоянии о себе позаботиться.

Я достала телефон и открыла свой профиль в соцсети. Надо же, я и не заметила, что число моих подписчиков выросло еще на десять тысяч. Стольким людям нравятся мои анонимные фотографии – без лица, но с содержательными подписями. Я повернула экран к Стивену.

— А теперь представь свое пристыженное лицо вот здесь, на виду у всех. На мою страницу подписано великое множество местных мамочек и мелких предпринимателей. – На мгновение я задумалась, какой странно бестелесной себя чувствуешь, имея так много виртуальных друзей, в то время как в реальной жизни никто из знакомых не позвонил и не зашел узнать, как дела, вместо этого прислав эмодзи с хрустальным шаром.

Менеджер попытался сделать вид, что ему все равно, но я видела, что он задергался. Чувствовалось, что его проняло.

— Она всем рассылает эти фотографии. Ты тоже, вероятно, скоро их получишь, если уже не получила, проверь.

— Ты ничего для меня не значишь, – прошептала я. – Я здесь ради Джейн. И для меня это лишь остановка в гораздо более долгом путешествии.

— Похоже, хищница здесь ты, а не я.

— Стивен, – сказала я, наклоняясь ближе, – я в отчаянии. Подумай, возможно, и ты тоже. Предположим, это не первая жалоба на тебя по поводу сексуальных домогательств. – Тут я, конечно, рисковала, не зная наверняка.

— Та девчонка сама приревновала и уволилась по собственному желанию!

— Уверена, так и было. – По телу пробежали мурашки. Мы с тобой редко отвечали отцу, было намного безопаснее промолчать. Но теперь я увидела изъян в этой логике: все долгое молчание скопилось внутри и обернулось ядом.

Сейчас я смотрела на Стивена, видела в нем хорошее и плохое и задавалась вопросом: почему мне как женщине так часто приходилось вытаскивать на свет хорошее из плохих мужчин, чтобы оно в итоге взяло верх? Почему я должна принимать во внимание всю картину целиком? Как с отцом, например. Почему нельзя просто считать его чудовищем? Почему я не могу утвердиться в этой истине, принять, что x = x, и оценить простоту уравнения? Так было бы легче. Но я все еще лелеяла надежду, что все хорошее в отце, пусть он и умер, обрело покой. И все плохое тоже. Особенно плохое.