Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Бонни Макбёрд Страница 93

Путь нам преградила запертая дверь. Охранник возился с ключами.

— Они распяли его, – сказал молодой доктор. – Там есть старая дыба, ей больше ста лет, и они привязали его к ней.

Тюремщик все еще возился.

— Видок! – окликнул я. Видок выпрыгнул вперед и вырвал ключи у мужчины, заставив его пошатнуться резким ударом ноги в пах.

— Ваш друг – гордый человек, и храбрый. Он не показал страха и назвал судью трусом и бандитом.

Видок тоже не нашел нужный ключ.

— Да выбейте же дверь! – крикнул я и снова повернулся к Фило: – Что было потом?

— Боден только усмехнулся. Но когда мистер Холмс сказал, что сам судья, опозорив свою семью, умрет на виселице, тот как с цепи сорвался. Он набросился с такой яростью… – Фило опустил голову. – Я не видел все до конца. Меня утащили прочь. Прошло уже больше часа.

Наконец, Видок подобрал ключ. Вбежав в дверь, мы оказались в довольно просторном, жутко холодном помещении, уходящем в кромешную тьму. Похоже, мы попали в другую камеру. Путь нам преграждала стена из решеток, запертых на засов и на ключ. Видок подал знак съежившемуся тюремщику, чтобы тот открыл ее. На этот раз тот проделал все без промедления.

Мы ворвались внутрь, но не могли ничего разглядеть в кромешной тьме.

— Тихо! – сказал я, и все замерли. В наступившей тишине слышался только негромкий звук капающей воды.

— Фонарь! – крикнул я, но Видок опередил меня.

— Свет! Сейчас же! – рявкнул он, схватив тюремщика за шиворот и прижав дуло пистолета к его горлу.

Мужчина сухо кивнул, отыскал в углу фонарь и зажег его. В небольшом круге слабого света мы двинулись дальше вглубь.

— Холмс? – Ответа не последовало. Я повернулся к тюремщику. – Где? – потребовал я ответа.

Тюремщик кивком указал вправо от нас.

— Показывай!

Он не двигался, только стоял, сжимая трясущимися руками фонарь.

— Держите его, – сказал я Видоку и, забрав фонарь, вместе с доктором Фило двинулся дальше в темноту. Я чуть не поскользнулся на мокром полу, а когда посмотрел вниз, то увидел, что стою в луже крови.

— Боже! Холмс! – вскрикнул я. – Холмс?

— Сюда! – позвал Фило.

Я повернулся и поднял фонарь выше. Представшее моим глазам зрелище я не забуду никогда.

Шерлок Холмс, без рубашки, был распластан и привязан к деревянной раме, похожей на гигантский мольберт художника. Тело обращено к дыбе, лицо отвернуто. Верхнюю часть торса, шею, руки и ноги удерживали толстые кожаные ремни, и теперь худощавое тело безвольно свисало с них.

Он не шевелился.

— Холмс! – закричал я, подбегая к нему.

Его спину, черно-красную от крови, покрывали бесчисленные раны. Некоторые глубокие порезы все еще сильно кровоточили. Его дыхание было поверхностным. Рядом на полу валялось орудие истязания, причинившее эти травмы, – плеть, которую называют «кошкой-девятихвосткой».

— Какие же вы, англичане, варвары! – воскликнул Видок.

— Отойдите в сторону! – Фило подошел и обхватил, поддерживая, Холмса, чтобы снять вес с его рук.

— Боже, Холмс, вы слышите меня? – чуть не плача, позвал я его, нащупывая на запястье слабый пульс. Холмс был жив, но в состоянии шока.

— Похоже, больше двадцати ударов, – сказал Фило. – Они утащили меня после пяти. Боден делает перерыв, когда не может привести жертву в чувство. Ему неинтересно, если нет реакции.

— Холмс! Можете говорить? – шептал я.