Станция Степная - Владимир Цыбизов Страница 93

— Давай, – оживился Коля. – Я как мой отец буду. «Юнкерсы» над головой бомбы бросают, а я стою у стрелки – и ни с места. Вот их злость возьмет!

— Кого?

— Ну, фашистских летчиков. Побросают на меня все бомбы, а потом я переведу стрелку, и поезд прямой дорогой пойдет на Москву. Фашисты бросятся на поезд, туда-сюда, а бомб уже нет, на меня все побросали. Вот здорово получится, верно? Так и улетят ни с чем. А может, их еще Грохотов собьет или кто другой из летчиков.

— А разве тогда все еще будет война? – спросил Володя.

— Когда?

— Когда мы подрастем.

Настроение у Коли сразу же упало. Но он непременно хотел быть похожим на отца и потому сказал, упрямо мотнув головой:

— Ну и пусть не будет, нужна она очень нам. Я тогда что-нибудь другое очень трудное сделаю. Ты думаешь, я не смогу, нет? Ты еще не знаешь меня, не знаешь!

— Знаю!

— Нет, не знаешь. Думаешь, стрелочником легко быть? Я помогал маме, знаю, как легко. А я не боюсь. У меня, знаешь, какие стрелки будут? Как у отца. Блестеть будут, вот какие. Нигде ни соринки не найдешь, все время буду их чистить. Ох, и трудно это! А я справлюсь, вот увидишь. И еще дяде Пете помогу убирать стрелки: он тогда старенький будет, а у меня сил хоть отбавляй. Вот посмотри, какие мускулы. Нет, ты пощупай, пощупай! Это они на вид такие маленькие, а крепкие какие – страсть!

И Коля, засучив рукава рубашки, согнул правую руку в локте и поднес ее под нос Володе. Володя пощупал бицепс товарища и вдруг тревожно сказал:

— А что, если этой ночью наш вагон разбомбили?

— Ну, так и разбомбили? – неуверенно произнес Коля, мгновенно забыв о бицепсе. – Нужен он Гитлеру…

— А если все-таки разбомбили? Фашисты – они такие… Да и бутылки мы собираем против них. Бежим!

И ребятишки припустились рысью по пыльной дороге. Свернули на дорогу, которая вела к переезду у входной стрелки, обогнули забор паровозного кладбища и, перейдя на шаг, облегченно вздохнули:

— Цел…

Около вагона сидели Нина и Федя.

— Видал? – спросил Володя Колю. – И Нинка, и Федька. Дед здесь, только Васьки нет. А ты говорил, не придут.

— Нет, не ври. И за Васькой можно было зайти, если бы не торопил меня. Жди вот теперь его…

— Это ты говорил.

— Прибежит… – сказал Коля не совсем уверенно.

Ребятишки подошли к вагону и остановились перед товарищами. Те все еще сидели на траве и поглядывали на Вовку и Кольку. Тогда Володя выпятил грудь колесом, вытянул шею, точно заглядывая на верхнюю полку в чулане, где мать держала банку с вареньем, и крикнул:

— Смиррр-р-рна-а-а!..

То ли потому, что Нине и Феде надоело ожидать товарищей, то ли потому, что Вовка все-таки был Вовка Зимин, их дружок и приятель, а не строгий командир и отчаянный вояка, неизвестно почему, но только солдаты поднялись неохотно. Федя почесал правую ногу большим пальцем левой ноги и засунул руки в карманы штанов. Нина взглянула на солнце, прищурилась, а потом широко зевнула.

— Смирр-р-р-на-а-а! – опять крикнул Вовка, свирепо глядя на свой отряд. – Сколько раз говорил вам, как надо встречать своего командира. Руки по швам, пятки вместе, носки врозь!

— Вова, а по каким швам? – пропищала Нина, шмыгая носом.

Володя недовольно оглядел девочку с ног до головы, как бы надеясь отыскать эти швы на стареньком платьице до колен, на голых до локтей руках, на голых ногах – но швов нигде не было видно.