Рапсодия Богемской - Елена Дорош Страница 94

Вика с Егором синхронно развернулись и молча потопали к выходу.

— Э, апельсины оставьте! — остановила их Богемская. — Мне глюкоза нужна.

Подождав, когда за влюбленными закроется дверь палаты, Нонна взглянула на часы и достала телефон.

— Буду готова через два часа, — произнесла она, когда ей ответили. — Да, после капельницы. Не волнуйтесь. Со мной все в порядке. Просто хочу быстрей закрыть этот гештальт.

Закончив разговор, она вытянула руки вдоль туловища, прикрыла глаза и приказала себе успокоиться.

Через минуту пульс выровнялся, дыхание стало глубоким.

Вспомнилось вдруг, как Вика, испуганная тем, что бандиты могут заявиться прямо к ним домой, расспрашивала, где хранятся камни.

— Они здесь?

— Да ни боже мой! Я кто, по-твоему? Конечно, храню их в ячейке банка.

— А ключ от ячейки? Он где?

— Нет сейчас никаких ключей. Вернее, они есть, но электронные. А еще нужны биометрические данные владельца.

— Это как?

— Когда придет время, узнаешь.

Теперь очевидно, что Вика так ничего и не узнает. Если алмазы все же найдут, их сразу пристроит к делу государство.

Ну и отлично! Вика все равно бы их не взяла.

Нонна почувствовала облегчение и удивилась тому, насколько сильным оно было. Как пишут в книгах, «ни с чем не сравнимое ощущение».

Дверь палаты распахнулась, и сестра вкатила капельницу.

— Отлично выглядите, Нонна Викентьевна! — устанавливая оборудование, польстила она пациентке.

— У меня сегодня именины.

— Да неужели? Поздравляю!

Через два часа в сопровождении трех мужчин Богемскую на коляске вывезли из госпиталя и осторожно усадили в черный автомобиль.

— Точно готовы дать показания? — спросил сидевший рядом с водителем человек в сером костюме.

— Как никогда!

Назад в госпиталь ее лично доставил полковник Горелов. Всю дорогу благоговейно молчал, а потом вдруг предложил вместе поужинать.

— Конечно, когда все закончится, Нонна Викентьевна.

— Когда все закончится, полковник, закончится и наш волнительный — терпеть не могу это слово, — так и не начавшийся роман, — ответила она.

Возвращение на круги не своя

Нонну выписали только через две недели. Врачи перестраховывались, но она и не рвалась на волю.

От одной мысли, что придется вернуться в разоренную квартиру, на нее накатывала такая тоска, что хотелось бежать из Питера «в деревню к тетке, в глушь, в Саратов». Даже юмор, верный спутник, не помогал.

Дом на Кирочной, раньше такой любимый, казался просто банкой с червяками. Испоганенный, страшный, полный инфернальной жути и экзистенциальной опасности.

Нонна понимала, что все не так, что она даже не представляет себе степень разрушений, что надумала и накрутила себя, но избавиться от навязчивого состояния не могла.

А может, не хотела. Но только до поры до времени.

Конечно, она справится. Вызовет девочек из клининговой компании и попросит сначала привести в порядок кровать. Потом уляжется и будет наблюдать, как они возвращают к жизни ее жилище. Управятся за три дня или нет? Там же куча разбитой мебели. Интересно, осталось ли что-нибудь в живых? Викины любимые настольные часы, например, которые он купил на блошином рынке в Париже и ужасно ими гордился, уверяя, что часы стояли на камине Жозефины в бытность ее женой Наполеона. Это было полной ерундой, но Нонна делала вид, что верила, и даже сообщала о драгоценном приобретении гостям. Никто, разумеется, опровергать не решался. Из уважения к Вике. Он уже тогда был знаменитым нейрохирургом.