Темная флейта вожатого - Владимир Волков Страница 96

Стаев поднял голову и замер. Больница полыхала, подожженная сразу в нескольких местах. Пламя полностью охватило второй этаж и быстро распространялось по зданию. Почти все окна на втором этаже были выбиты. Из них валил густой черный дым, который поднимался над крышей и заволакивал небо. Устроенная родителями вакханалия насилия достигла апогея.

Врачи и пациенты выбирались из гибнущего здания. Из окна вылетело маленькое тело в пижаме, объятое огнем, и упало с глухим стуком. Несколько детей на втором этаже рыдали и звали на помощь. Двое врачей принесли лестницу и полезли к ним. Из других окон то и дело выпрыгивали люди. Они приземлялись прямо на асфальт, калечились, ломая ноги. Несколько человек вывалились из задымленного дверного проема. Все были в крови и саже, на многих горела одежда. Люди кашляли, сморкались, терли слезящиеся глаза и падали на траву, с жадностью глотая воздух раззявленными ртами.

Постепенно все родители собрались в одном месте. Лица их были мокрые от пота и вымазаны сажей. Раскабойников с окровавленной шеей и в драном пиджаке поддерживал еле стоявшую на ногах Лонину. Волосы бизнес-леди обгорели с одной стороны, платье было прожжено в нескольких местах, а ободранное правое плечо сочилось кровью. Лидер рабочих сидел на корточках, держался за разбитую голову и стонал, морща обезображенное ожогом лицо. Объемная дама рыдала, поправляя обгоревший подол. Длинноволосый парень обнимал свою подругу, которая стонала и заваливалась набок. Старушка хныкала, вертела в пальцах красную шляпку, а другой держалась за окровавленную руку. Старик-азиат что-то кричал, обращаясь то к одному, то к другому. Религиозная пара серьезно крестилась и бормотала молитвы.

За кустами «зэк» и «браток» хлебали по очереди спирт из горла. У татуированного на шее висел стетоскоп. У братка на стриженой голове багровел рубец. Вид у обоих был залихватский. Оба не обращали внимания ни на бегающих людей, ни на плачущих детей, ни на тела, которые складывали рядом.

С другой стороны подбежал возбужденный и разрумяненный молодой человек с усиками. На его измазанной сажей маленькой мордашке застыло ошалелое выражение. Он потолкался среди родителей, что-то спросил и снова пропал.

Стаев с невероятным усилием встал и повернулся к родителям.

— Теперь вы довольны? Вы этого хотели?

Родители оглядывались. Их потные грязные лица вытягивались. Они смотрели друг на друга, на пылающую больницу, на бегавших вокруг людей. Кто-то размазывал по щекам грязь и сажу. Кто-то кашлял и отплевывался. Несколько человек сели прямо на асфальт рядом с «жженым».

— Боже, что же мы наделали! – пробормотала объемная дама и закрыла лицо руками.

— Как же так получилося? – прошамкала старушка.

— Мы не хотели! – взревел длинноволосый парень.

За кустами развязно расхохотались «зэк» и «браток».

— Да они сами… – вскрикнула Лонина, но Раскабойников одернул ее.

И тут «жженый» очнулся. Он выпрямился, запрыгнул на бордюр и поднял руку-клешню, как день назад на пятачке у кинотеатра.

— Тихо! – гаркнул лидер рабочих. Ожог багровел на его щеке. – Успокоились все быстро!

Он оглядел родителей. Глаза его выкатились и сверкали, как два осколка темного стекла, рот растягивался от уха до уха.

— Это ж все вожатый! – крикнул «жженый», потрясая кулаками в воздухе. – Шайгин! Он во всем виноват!