Губернское зарево - Евгений Сухов Страница 96

— Психологический аналитик, – поправил околоточного надзирателя Песков.

— Ага, – кивнул Петухов.

— Ну, уж вы скажете тоже, – скромно произнес Воловцов. – Просто я много думал об этом деле.

— А где мне тут можно в свое переодеться? – донесся вдруг до мужчин голос Натальи-поденщицы.

Мужчины разом посмотрели на Квасникову: перед ними стояла настоящая и весьма премиленькая барышня и неловко переминалась с ноги на ногу.

— Что, ботинки жмут? – спросил Воловцов.

— Нет, – ответила Наталья. – Они мне как раз впору.

— И платье впору?

— И платье, – с некоторым недоумением произнесла Наталья.

— А как вам тальма и шляпка, нравятся, Наталья Григорьевна? – снова спросил Воловцов.

— Нравятся, – с еще большим недоумением ответила Квасникова. – Еще бы не нравились…

— Ну, так оставьте все это себе, – сказал Воловцов и улыбнулся, когда после этих слов судебный следователь Песков нервически заерзал на стуле.

— А перчатки? – нерешительно спросила Наталья.

— И перчатки оставьте себе, – посмеиваясь, ответил Иван Федорович.

— А ридикюль?

— И ридикюль тоже оставьте… Вообще, все, что на вас, теперь ваше, – уже открыто хохотнул Воловцов и хитро посмотрел на Пескова: – Ведь так, Виталий Викторович?

— Да, но…

— Просто одежда в результате проведения оперативных действий по поимке и обличению преступника пришла в негодность и была уничтожена, – произнес Иван Федорович, с веселым прищуром глядя прямо в глаза Пескова. – Чеки-то ведь у вас при себе?

— Да, – ответил титулярный советник.

— А это главное доказательство, что вы не положили деньги себе в карман, – на полном серьезе заявил Воловцов и добавил: – Поверьте, это для вашей бухгалтерии – самое важное…

— Пожалуй, – согласился Виталий Викторович и посмотрел на Наталью: – Теперь за вами, сударыня, мужчины будут толпами увиваться.

— Это точно, – поддакнул околоточный надзиратель, – и от женихов отбоя не будет. А если они станут слишком сильно вам докучать, приходите ко мне, я с ними быстро разберусь.

— Да что там, не будет отбоя, – внес Воловцов свою лепту в разглагольствования мужчин, довольных, что сделали доброе дело. – Теперь мужики самостоятельно и весьма охотно, сами и по своей воле, будут укладываться у ваших ног штабелями…

— Вы… Вы… – Наталья брызнула слезами и выбежала из кабинета.

— Наталья Григорьевна! – крикнул ей в след Иван Федорович. – Погодите меня! Сейчас я с господами распрощаюсь, и мы с вами пойдем домой вместе. Негоже даме одной вечерами по улицам шастать…

— Ты чего веселый такой? – спросила Феодора Силантьевна сияющего племянника.

— Да так, день просто выдался удачный, – уклончиво ответил Воловцов.

— Что, убивца поймал? – догадалась тетушка.

— Поймал, – кивнул Иван Федорович.

— И кто он?

— Дворник Ефимка…

— Кто бы мог подумать, – всплеснула руками Феодора Силантьевна.

— Да, кто бы мог подумать, – повторил за тетушкой Иван Федорович…

Заснул Воловцов в эту ночь быстро. И спал спокойно, как спит человек, который только что славно выполнил дело. Так славно, что лучше никто и не сделает…