Операция «Барбадосса» - Майк Логинов Страница 97

— А со мной ты не хотела попробовать?

— Попробовать что?

— Ну, заняться сексом втроем, вчетвером с моим участием?

Тони посмотрела на меня как на упрямого ребенка.

— Я думала об этом.

— Вот как?

— Не в смысле — я хотела этого, а в смысле — допускала. Если бы ты предложил, я могла бы согласиться, чтобы сделать тебе приятное.

— Мне это не нужно.

— И мне это сейчас не нужно.

— Я вообще только один раз в жизни был в постели с двумя женщинами.

— Ну и что? Поверь, это ничего не меняет.

Мы снова помолчали.

— У меня есть предложение, Рэй. — Тони подошла ко мне и поцеловала в щеку.

— Какое?

— Забыть это все.

Я понимал, что это прекрасное, очень щедрое предложение. Что я делаю из мухи слона. Что я рискую потерять, возможно, лучшую женщину, какая встречалась мне в жизни. И все-таки я не мог притвориться, будто ничего не было.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал я.

— Поступай, как считаешь нужным, — ответила Тони.

Я вышел в коридор. Тони меня не провожала.

Рэй отправляется в суд

Вайс встретил мой рассказ о злоключениях Гречко на удивление спокойно.

— Ерунда! — уверенно заявил он, после того как я пересказал ему разговор с Корриганом. — Они обознались! Арестовали не того человека! Мистер Гречко — уважаемый ученый. Все разъяснится!

— А мне что делать? — спросил я. — Меня будет допрашивать полиция, вызовут в суд.

— Не паникуйте, Рэй! Все будет нормально, — сказал Бруно. — Говорите всем то, что говорили и раньше. С вами свяжется адвокат!

На следующее утро ко мне в офис явился человек по имени Лесли Андрада. Это был низкорослый щуплый мужчина с незапоминающейся внешностью. Говорил он тихим, бесцветным голосом, и мне приходилось напрягать слух, чтобы ничего не упустить. От него я узнал, что предварительные слушания по делу Гречко должны состояться через два дня.

— Вы свидетель защиты, — пояснил Андрада. — И должны будете подтвердить, что человек, которого задержали в «Вирджинс», известен вам как Иван Гречко. Очевидно, судья задаст вам несколько вопросов. Например, он может спросить, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились. Какие отношения связывают Гречко с компанией. Вам ничего не нужно скрывать, мистер Винавер, и ничего не нужно придумывать. — Лесли Андрада открыл портфель и достал из него кипу бумаг. — Мы будем ходатайствовать об освобождении мистера Гречко под залог, — тихо произнес он. — Деньги внесет компания, и вы, как директор, должны утвердить этот расход, поэтому я попрошу вас подписать кое-какие бумаги.

Я достал ручку из внутреннего кармана пиджака и начал ставить автографы там, куда указывал Андрада.

— Скажите, Лесли, чем все это может закончиться для мистера Гречко? — спросил я, не отрываясь от процесса. — Надеюсь, его не упекут за решетку?

Андрада посмотрел на меня своими бесцветными рыбьими глазами.

— По законам Барбадоссы за преступления, которые инкриминируют мистеру Гречко, полагается год тюрьмы и штраф, — проговорил он. — Впрочем, правительство не любит тратить деньги налогоплательщиков на содержание нелегалов в тюрьме. Их обычно сразу высылают.

— Значит, мистера Гречко просто депортируют? — Я подумал, что для всех это было бы наилучшим выходом.

— Будем надеяться на лучшее, — неопределенно ответил адвокат.

В четверг мы с Андрадой отправились в окружной суд Сент-Джорджеса. Суд занимал старинное здание на Кинг-Эдвард-авеню, построенное в XVIII веке во времена французского владычества. Андрада поджидал меня на широкой каменной лестнице. Мы поднялись по ступеням и вошли в здание. Просторный вестибюль с каменным полом и высоким сводчатым потолком наводил на мысли о церкви или музее, а не о суде. По периметру в нишах стояли мраморные статуи людей, которые оставили след в истории Барбадоссы, — губернаторов, адмиралов, путешественников и пиратов. Картину, правда, несколько портили рамки металлоискателей с мигающими красными и зелеными лампочками. Двое полицейских — мужчина и женщина — медленно и вдумчиво проверяли посетителей, из-за чего перед рамками образовалась очередь. Я взглянул на часы. Заседание было назначено на девять утра, и до начала оставалось всего десять минут.