Парень не промах - Юрий Гаврюченков Страница 98

Зелёный вывел подельников на безлюдную Кладбищенскую дорогу и завёл во двор добротного дома. От крыльца к калитке две стёжки крупных и мелких следов – на выход.

Мастер по замкам был проворен и деловит. Зелёный щедро, и главное – вовремя отстёгивал ему долю по мере реализации краденого, так что причин сомневаться в нём у Хейфеца не имелось. О беде с Перовыми он так и не узнал. Убыток они причинили незначительный. Зелёный выплатил за шмотки старику из своего кармана – важно было не потерять его из виду на катране, чтобы Хейфец не спустил деньги другому игроку. Он спустил, конечно, но своё Зелёный ухитрился вытянуть.

Они зашли на веранду и тотчас затворились.

— Если на обед не вернутся, у нас есть время до пяти, – Зелёный чиркнул зажигалкой и уверенно толкнул дверь в сени. – А они не вернутся – у них намечено собрание.

— Вместо обеда? – не поверил Хейфец.

— Что-то партийное.

— Они коммунисты, что ли, нэпманы твои? – удивился Лабуткин.

— Нет, но сегодня что-то важное, присутствуют партийные и беспартийные.

— Ты откуда знаешь? – буркнул старый слесарь.

— Я же наводчик, я всё должен знать, – с чувством собственной значимости ответил Зелёный и подёргал дверь в жилую половину. – А тут заперто. Берегутся, хороняки.

— И обо мне тоже знаешь? – спросил Хейфец, ставя на пол чемоданчик.

— Я даже о нём всё знаю, – указал Зелёный пальцем на товарища. – Такое знаю, чего он не знает.

Лабуткин покосился, но смолчал. Зелёный, по ходу их общих дел, знал о нём всё.

Хейфец поддел отмычкой вырезы на пластинах, сдвинул и застрял.

— Английский… – выдохнул он. – Со страховкой от взлома.

— Что? – встревожился Зелёный.

— Замок Чабба, – процедил Хейфец сквозь зубы. – Придётся повозиться. Ну, мы его… паршивца… обратно.

— Подсветить? – наклонился Зелёный.

— Не мешай. Руки видят.

Мягко клацнув, ригели въехали в хорошо смазанный замок.

— А другой раз… Не попался, – с радостью выдохнул старый мастер и потянул дверь, не веря, что нет второго замка или ещё какой-нибудь хитрой секретки.

Дверь отворилась. В сени хлынул серый свет ленинградского дня.

Крадуны зашли и остановились, осматриваясь.

Тут было на что посмотреть.

— С европейским шиком, – сказал Зелёный.

От городской квартиры жильё Виткевичей отличала только печка-шведка – с двухконфорочной чугунной плитой и духовкой. Стены обиты фанерой и оклеены красивыми обоями – даже не поймёшь, что бревенчатые, – потолок оштукатурен и побелён. С него свисал плоский стеклянный плафон. Изба была разгорожена на три половины: крошечная кухня по ширине печи – там скрывался рукомойник и лавка с вёдрами, да узкий столик с посудными полками поверх; большая горница, которой тут подходило название гостиной, и спальня поменьше, закрытая двустворчатой дверью. Обстановка смотрелась необычной – не деревенской и даже не дачной.

Над обеденным столом в простенке между окнами висела чёрная бумажная тарелка репродуктора. От неё тянулись провода к светлому деревянному ящику на полке. От ящика уходила вверх голая проволока – антенна и шнур к розетке.

Стол, три мягких стула и кушетка были одного гостиного гарнитура. Несколько отличался от них по стилю буфет из имитации красного дерева, но в целом обстановки не нарушал. Справа от входа, где у Кротовых размещался сундук, стоял одёжный шкаф.