Замуж за шейха. Ломая запреты - Анна Россиус Страница 44

— Нам хорошо вместе. Будет еще лучше, когда ты станешь моей. Не бойся.

Хочу сознаться, что подслушала разговор про жену и убийство Бисарова. Но не успеваю. Меня сгребают в объятия и снова целуют, теперь в губы. Страстно, порождая в душе вихрь из противоречивых чувств.

Я позволяю себе напоследок немного нежности. Ещё минутку, и оттолкну. Один прощальный поцелуй, и всё скажу ему. Четно.

— Я тебя люблю.

Он убивает меня этим признанием.

— Джасим…

— Ты – моя. Это не прихоть. Не временное помешательство. Я не могу без тебя, Глафира.

Его низкий, бархатистый голос. Взгляд, в котором горит восхищение и желание… Ложное чувство безопасности, которым окутывают его руки. Всё это будто заколдовывает, подчиняет меня…

Напоминаю себе снова – он никогда не будет только моим.

Я так влюбилась, что делить его с другой женщиной – всё равно что жариться на адской сковороде. Знать, что спит с ней. Ворочаться в пустой холодной постели бесконечными ночами, страдая от ревности. Смотреть, как растут их дети.

Я так не смогу. Нужно прекращать эти нездоровые отношения сейчас!

— Джасим, я за тебя не выйду.

Осторожно отстраняюсь. С опаской смотрю ему в глаза.

— Причина? – спрашивает ледяным тоном.

— Ты уже женат.

На его мужественное лицо будто тень находит, над нами сгущаются тучи и вот-вот разразится гроза.

— Моя первая жена погибла.

Вот и первый удар молнии. Он оглушает и дезориентирует.

— Погибла? Давно?

— Десять дней назад, – отвечает спокойно.

У меня по спине холодок.

Перед его отъездом она была жива и почти здорова, если не считать какие-то успокоительные, или что там ей кололи… И доставляла мужу хлопоты, которые его чрезвычайно огорчали, раз срочно вылетел с ней разбираться.

— Как? – только и могу выговорить, голос дрожит.

— Утонула. Несчастный случай.

И он так хладнокровно об этом говорит? А несколько минут назад как ни в чём не бывало обсуждал нашу свадьбу.

Монстр! Бесчувственное чудовище!

Закрываю глаза и стою молча, пытаясь переварить новости. Гоню от себя самую страшную, но очевидную мысль – он виноват в её гибели. Прямо или косвенно. Она хотела стать свободной… Он не отпускал, травил какими-то лекарствами.

Не могу сказать, что так уж сильно сочувствую незнакомой женщине. Но невольно примеряю сценарий её жизни в браке на себя. Что, если она так его любила, что сгорала заживо от ревности? Видела мои фото с её мужем из Белоярска и сходила с ума?

Выходит, и я виновата тоже, хоть и не знала о её существовании.

— Ты любил её? – решаюсь спросить.

Он обхватывает мою ладонь, смотрит проницательно. Будто мысли читает.

— Нет.

— А она? Любила тебя?

— Нет. Это был договорной брак. Мы так и остались чужими до самого конца.

В дрожь бросает. У неё – конец, а у меня – начало? Какие-то танцы на костях. Жутко. А самое страшное во всем этом – его равнодушие. Ну погибла и погибла, что ж теперь – не жениться?

Джасим садится на постель и тянет меня к себе. Я, словно в гипнотическом оцепенении, послушно опускаюсь рядом с ним. Позволяю себя обнимать.

— Ты мог рассказать о жене месяц назад.

— Не считал нужным поначалу. А потом… ты стала важнее всего.

— И ты решил, что мне лучше узнать правду в самый последний момент?

Опасный разговор. Вижу, как злится, но сдерживает себя.

— Глафира, мы закроем эту тему.