Эммануэль. Мадам как яблоко и мед - Эммануэль Арсан Страница 44

Первый час занятий всегда предназначался для разминки и упражнений, направленных на расслабление и постановку правильного дыхания, которые все трое выполняли синхронно, в полной тишине. После этого Аурелия вставала на колени перед наставницей, чтобы выслушать ее инструкции. Но в этот раз Барбело, закрыв глаза, казалось, погрузилась в глубокую медитацию. Фаусто, уставившись в одну точку, хранил молчание. Наконец глубокий голос Барбело нарушил тишину:

– Сегодня я не буду давать тебе наставления… Ты будешь действовать по своему усмотрению. Ты готова?

Аурелия кивнула головой в знак согласия и приняла позу лотоса, усевшись напротив Фаусто, лицом к нему. Барбело встала и скрылась за желтой муслиновой занавеской.

Звучные аккорды ситара заглушили шум волн. Аурелия закрыла глаза и сосредоточилась на звуках музыки. Она открыла их только тогда, когда Фаусто приложил к ее щеке гроздь мускатного винограда. Он протянул ей ягоду, она взяла ее в рот и раздавила, прижав языком к нёбу, смакуя кисловатый вкус и мякоть, наслаждаясь ароматом, и только после этого разжевала и проглотила. В свою очередь она взяла ягодку и вложила в губы Фаусто, не преминув дотронуться пальцем до его языка, чтобы ощутить его влажную теплоту и мягкость.

Так, вкушая из рук спелые фрукты, они приступили к ласкам, таким осторожным, едва ощутимым, сравнимым разве что с прикосновением крыльев бабочки, не отрывая друг от друга взгляда, словно желая загипнотизировать. Их жесты стали плавными и грациозными, как будто они погрузились в воду. Их дыхание выровнялось, согласуясь с ритмом музыки. Постепенно лик Фаусто прояснился, кожа приобрела алый оттенок, он просиял изнутри и стал излучать вокруг себя белое сияние. Оно вытягивалось и расширялось до тех пор, пока не приобрело вид лингама, напряженного фаллоса, на котором женщина должна была сосредоточить свою медитацию. Видение было таким ясным и четким, что Аурелия могла различить мельчайшие детали строения: твердую и блестящую головку члена, нежное утолщение вокруг крайней плоти, синеватую, дрожащую от пульсирующей крови жилку, гладкий ствол со всеми нюансами, нежную бархатистость кожи, тонкой и гладкой, как у лепестка розы, его колебания в такт биению сердца и даже… терпкий и острый запах выступившей на конце первой капли наслаждения.

Глухая волна прокатилась по телу Аурелии, ее охватил трепет, и она, словно сомнамбула, разогнула одну ногу, потом другую и обвила их вокруг чресел Фаусто. Он обхватил ее за талию и опустил. Его лингам сам, без подсказки, нашел раскрывшийся цветок ее йони.

В таком положении они неподвижно замерли, их лица находились в такой близости, что губы почти соприкасались. Она ловила его дыхание и вбирала в себя. Внутренние мышцы ее чрева бережно обхватили член мужчины, и он в ответ осторожно шевелился и чуть заметно проталкивался глубже. Они застыли, покачиваясь, упиваясь взаимным проникновением, постепенно замедляя его, пока их дыхание не остановилось и не наступил долгожданный покой. И тогда волна пульсирующей энергии, как змея, стала медленно подниматься у нее внутри, вдоль спины, от влагалища вверх, к сердцу, к солнечному сплетению, и выше, к горлу и к самому своду черепа. Вот тогда Аурелия догадалась, что в ней проснулась кундалини, сексуальная сила, сосредоточенная в основании позвоночника.

Частое и хриплое дыхание к ним обоим вернулось одновременно, их тела вдруг покрылись испариной. Вокруг головы Фаусто во все стороны распространялось пурпурное сияние, и Аурелии показалось, что она как бы нависла сверху над костром, пламя которого пожирает неподвижный водоворот, а их тела растворяются и исчезают в самом центре его воронки, скованные друг с другом, спаянные воедино, словно какая-то сила их растопила и сплавила, как раскаленное добела железо. Обжигающие языки черного пламени извергались из бездны и там же и исчезали. Аурелия поглотила в своем чреве разбухший до неимоверных размеров член Фаусто и… продолжала втягивать его в себя, словно нанизывая себя на земную ось, чтобы исполнить на нем ритуальный неподвижный танец.

Она сама вырастала, раздувалась, пока не заполнила собой комнату, разрушила стены, став огромной, и покатилась как огненный шар до самого моря, разметала волосы по небосводу, смешав их со звездами, и уперлась ногами в расплавленное ядро планеты.

Крик Фаусто донесся до нее издалека, словно из космоса… Она даже не почувствовала, как он обмяк под ней. Ему пришлось осторожно высвободиться из ее чрева, и только тогда осознание происходящего к ней вернулось, она постепенно поняла, что находится в знакомой комнате с пестрыми подушками, разбросанными на коврах. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, с удивлением увидела, какие у нее крошечные ручки. Таким же малюсеньким ей показалось и тело мужчины, распростертого у нее между бедер. Он лежал, обессиленный, с закрытыми глазами, и тяжело дышал. Она дотронулась своей рукой до его маленького тела и удивилась еще больше, почувствовав, как колотится его сердце, будто у испуганной пташки…

Пространство комнаты заполнял красный туман, постепенно рассеивающийся. Барбело заботливо склонилась над мужчиной. Она была очень встревожена. Решительным жестом отстранив Аурелию, она прилегла рядом с Фаусто и прикрыла его своим телом, словно желая согреть и защитить. Наконец и Аурелия забеспокоилась, осознав, что случилось что-то страшное. Она хотела дотронуться до его руки.

– Не прикасайся к нему! – раздался суровый голос наставницы. Ее ледяной взгляд был таким же холодным, как и обессиленная рука Фаусто. – Ты лишила его шакти. Ты забрала у него все, без остатка!

Аурелия вдруг ужасно перепугалась, ощутив, как внутри ее буйствует неимоверная энергия.

Понадобилось больше часа, пока она заново не ощутила, что ее тело принадлежит ей, и по мере того, как бурный поток энергии в ней иссякал, он словно бы перетекал в тело Фаусто.

Когда, наконец, юноша открыл глаза, на лице его появилась слабая улыбка, адресованная Барбело.

– Можно сказать, что мы неудачно сыграли в учеников чародея, cara…

Барбело улыбнулась ему в ответ и вздохнула с облегчением, хотя не хотела показывать виду, что очень напугана.

– Она чуть было не лишила тебя разума. Она могла бы убить тебя.

– Va tutto bene, – с трудом выговорил Фаусто, глотнув вина. – Не волнуйся. Дракон однажды уже чуть не поглотил меня. Ты помнишь?

Барбело кивнула:

– Помню. Со мной.

– Но он меня выплюнул… Но, знаешь…

– Что?

– На этот раз я и сам немного испугался.

– Прости, я виновата. Она еще не была готова.

– Наоборот. Она тебя превзошла.

– Она сказала, что ты чуть не убила его? Ах! Вы только подумайте!

София откинула голову назад, встряхнув черными локонами. Потом она склонилась над Аурелией, окутав ее едким ароматом своих духов и коснувшись сосками ее груди.

– Барбело преувеличивает силу своего искусства. Она просто хотела напугать тебя. Ты ей веришь?