Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 10

— Видимо, ничего особенного. Удалось ли тебе хоть раз разглядеть их как следует?

Шкура покачал головой.

— Носы у них были длинные?

— По-моему, да.

— Уши большие?

— Не знаю, не приметил. Лиц вообще толком было не видно, однако знакомым мне не показался никто. Ни один.

— Понимаю. А не приглядывался ли ты, Шкура, хоть раз к собственным ладоням?

— К собственным ладоням? Нет… кажется, нет.

— Да, подобное у нас не в обычае. По крайней мере, я лично нечасто обращаю внимание на свои. Вот Джали – та, должно быть, заботится о собственных руках куда больше. Знаешь, когда мы схватились с разбойниками, я насмерть забил одного из них посохом…

— Помню, а как же, – кивнув, подтвердил Шкура.

— А я думал, ты ничего не заметил. Ты ведь стрелял.

— Тебе ж пришлось, отец… деваться некуда было.

— Нет. Нет. Я и намерений таких не имел. Просто ударил, ударил этак с полдюжины раз, а он упал, однако ножа из рук не выпустил. А после начал подниматься, и я испугался… отчаянно испугался, обезумел от страха, Бивень…

— Я – Шкура, отец.

Сейчас пишу об этом и краснею, однако лишь заморгал, уставился на него, не понимая, как мог допустить столь нелепую оговорку. Выручил меня Орев, спорхнувший наземь – так, чтобы от Джали его отделял костёр.

— Сыр-рость… большая! – важно объявил он. – Птичка – найти!

— А далеко она? – спросил его Шкура.

— Птичка – найти! – повторил Орев.

— Он хочет сказать: для нас далеко, но для него – нет, – пояснил я. – А скажи, Орев, нет ли там, где суша примыкает к морю, поселения?

— Поселение… большое!

— Понятно. А ближе, по пути к морю? К примеру, где-нибудь там, куда мы смогли бы добраться уже завтра?

— Поселение – нет.

Я кивнул.

— Благодарю тебя от всего сердца, Орев. Ты нам изрядно помог.

Орев взвился в воздух.

— По-прежнему боится Джали, – объяснил я Шкуре. – По-моему, совершенно напрасно, однако ж боится.

— Я тоже… немножко. Ну, то есть здесь. Не на Зелёном или в тех, других, краях.

Я вновь кивнул.

— Кстати, в твоём сне её не было?

Шкура отрицательно покачал головой.

— А ещё кого-либо, кроме тех рослых людей?

— Девочка была, маленькая, по имени Мора, и ещё одна. Помнишь Мору, приезжавшую на ту ферму, которую Джали выдавала за свою? Ты говорил, что знал её прежде, да и она с тобой разговаривала как со знакомым.

— Разумеется.

— Вот эта девчонка здорово на неё походила: смуглая, симпатичная, понимаешь? И пятнышко тут, – прибавил Шкура, ткнув пальцем в самую середину собственной щеки.

— Понимаю.

— Так вот, играли они в куклы. Ну, знаешь же, как у девчонок водится.

— Да, естественно.

— Кукол у них была целая уйма, и посуды игрушечной, и крохотных столиков со стульями. Смуглой захотелось, чтоб я поиграл с ними, я и говорю: ладно, только не в это вот. Не в куклы. Тогда вторая говорит: как, дескать, насчёт пряток? Ладно, отвечаю, пойдёт. Тогда они говорят: куклы их пускай тоже играют. То есть кому водить выпадет, чтоб кукол тоже искал.

— Понимаю.

— Закрыл я глаза ладонями – сам знаешь, как в прятках положено, и сосчитал до ста. Помнишь, ты спрашивал, приглядывался ли я к своим рукам?

— Конечно. Значит, приглядывался?

— Ага. Только что вспомнил: тогда-то я их и разглядел. Помнится, сосчитал, опустил руки, и заметил, что они тоже младше нынешнего, как всё остальное.