Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара Страница 10

«Кокуун» со своей задачей справлялся благодаря волшебному клинку Рури, Хираю, но он был один на весь мир. Как же тогда убивали демонов безликие?

Ойран и ее помощникам до сих пор доводилось только слышать о новых коллегах, однако они ни разу не сталкивались лично. Сама ойран сильно сомневалась, в самом ли деле таинственные демоноборцы вообще существуют.

— Мы не знаем, на что они способны, и не можем утверждать, связаны ли с исчезновением демонов. Тем не менее на всякий случай имейте их в виду.

Мужчины покорно кивнули, а Рури устало вздохнула и неопределенно пробурчала:

— А было ли кому исчезать? Вдруг людей вовсе и не демоны убивали? Горожане друг друга куда как более горазды вырезать.

— Ах да, Рури… – прервала цепочку ее мыслей О-Кику, устремив на ойран ничего не выражающий взгляд.

— Что такое?

— На Нивака в этом году будет выступать «Цубаки-дза» в полном составе.

Равнодушие Рури как ветром сдуло.

Нивака называли уличные выступления, которые устраивали в Ёсиваре в месяц хадзуки. Так же как в яёй любовались сакурой, а в фумидзуки проводили Тамагику-доро, Нивака относилась к трем крупнейшим торжествам района. Все началось с того, что хозяева чайных домиков затеяли выступление в подражание любимому кабуки, а затем балагуры и музыканты раздобыли театральные инструменты и прошлись по округе, отплясывая и разыгрывая спектакли.

Обычно два крупнейших злачных района находились в немом противостоянии, а малым театрам и актерам вовсе запрещалось открыто посещать Ёсивару, но на праздник Нивака выступления все же устраивались. В этот день зевакам выпадала удивительная возможность вблизи поглазеть на изящных и недосягаемых артистов, поэтому его ждали с замиранием сердца.

— На время приготовлений и репетиций в Ёсивару будут приходить актеры. Разумеется, и Сонодзё в их числе.

Мужчины и мальчики переглянулись, услышав имя того самого негодяя, что продал Рури в Ёсивару. Ойран намеренно избегала разговоров о своей жизни в «Цубаки-дза», и никто доподлинно не знал, с какими чувствами она вспоминает прошлое. Тем не менее несложно догадаться, сколь глубокую ненависть она питает к тому, кто от нее избавился.

— Зачем вы мне об этом сообщаете? Меня это не касается. Я терпеть не могу актеров, и театр ко мне больше никакого отношения не имеет, – процедила девушка. В ее глазах читался холод.

— Извините, а Рури же раньше именно в «Цубаки-дза» жила, да? И Сонодзё… – не выдержал Тоёдзиро, но не успел договорить, как ойран пронзила мальчика взглядом.

Под его тяжестью старший из близнецов скукожился. Все почувствовали, как испортилось настроение у девушки, и никто не посмел задавать новых вопросов. Так и закончилось собрание перед будущей вылазкой. Все, кроме ойран, поплелись исполнять свои обычные обязанности. Последним выходил Дзёкити. Он застыл на пороге, придерживая рукой фусуму, и обернулся на Рури. Та, почувствовав взгляд, отвернулась к окну. Мужчина так ничего и не сказал, лишь молча прикрыл за собой перегородку.

Убедившись, что ее оставили в покое, Рури перекарабкалась поближе к черепаховой кошке и принялась гладить шелковистую спинку.

— Знаешь, Эн, мне неохота вспоминать «Цубаки-дза». Потому что сразу так и вижу лицо этого отброса… Почему мне не дают забыть?

Шерстка зверька нагрелась на солнце и казалась на ощупь бархатной.