Сердце и порох - Э. Б. Голден Страница 100

— Вот в чем твоя проблема. Видно, что ты не понимаешь. Почему она боится?

— Не хочет провалиться.

— Почему?

— Потому что, если не получится, ее родители будут расстроены.

— И почему она так думает?

Я вскинула руки:

— Потому что они так себя с ней ведут?

— Именно. – За три широких шага он снова оказался передо мной. Над нашими головами солнце силилось вырваться из облаков. – А теперь вспомни, когда ты последний раз боялась потерять кого-то, потому что у тебя что-то пошло не так.

Нависший надо мной на кухне Рестув.

— Вот. То, о чем ты сейчас подумала. Это оно.

Я резко отвернулась:

— Нет.

— Ну должно же быть хоть одно воспоминание, на которое можно опереться. Может, что-нибудь с отцом?

Перед глазами потемнело, затем вспыхнуло красным.

— Ты ничего не знаешь о моем отце.

— Ну конечно же не знаю. И кто в этом виноват?

Я отшатнулась.

— Что, прости?

— Ты прячешься, Фирин, – сказал он так близко, что мне пришлось поднять взгляд. – И пока ты прячешься от самой себя, сцена тебе не подчинится.

Тело прошило болью.

— Тебе-то откуда знать? Тебя вечно здесь нет.

— Думаешь, я не заметил? Все твои полуправды и недосказанности. Да и не только твои.

Издевательство какое-то. Я не заслужила, чтобы на мне срывали злость, досаду или что там у него было. И вообще он был неправ. Не было в моих воспоминаниях ничего, подходящего Гайдре. Родители ее любили. Поддерживали ее, подталкивали достигать новых высот, вот и все их преступление. А ее самым страшным проступком было перепутать ноты на пианино. Как я должна была этому сочувствовать? Колени начали подкашиваться, так что я рывком открыла люк.

— Святые, да что толку? – Бреган вцепился в свои волосы. – Ты же явно не хочешь мне открываться. Не знаю, зачем я пытаюсь вообще.

— А я тебя и не просила, – огрызнулась я и спрыгнула к колоколу.

— Фирин, постой!

Его слова отдавались эхом, но я уже слезла во второй люк и обратно в храм. Когда я выбежала в главный зал, следуя на кухню за запахом ужина, меня всю трясло. Потому что, несмотря на прошедшие годы и все недосказанное, я его знала. Я точно знала, в чем его проблема, почему он избегал меня, почему был так расстроен… почему перестал быть тем мальчишкой, которого знала я.

Бреган всегда боялся потерять тех, кого любил: мать, меня, театр. Да и как не бояться, когда ставы убивали дорогих ему людей каждый день. Тогда, когда он потерял меня, Эсмаи, отца и бесчисленное количество других, страх его парализовал, и теперь он боялся перестать бояться, боялся снова открыть свое сердце, потому что ему было до ужаса жутко, что это самое сердце просто разобьют опять.

Проблема была в том, что я даже не могла обещать ему обратного.

Я прошла половину кухни, прежде чем осознать, что труппа собралась вокруг кого-то сидящего за столом. Сердце в груди замерло.

— Вота, смотри кто вернулся! – радостно взвизгнула Найф.

— Шури? – спросил из-за моей спины Бреган.

Сцена тридцать вторая

Фирин

Сейчас

Дальше я двигалась, словно марионетка на ниточках отцовской школы.

— Шури, – ахнула я, расталкивая всех локтями и пробираясь к столу, за которым, ссутулившись, сидела она, – слава святым, ты вернулась.

Вид у нее был потрепанный дорогой – волосы спутаны, одежда испачкана, слой сажи повсюду. Может, у нее не получилось сесть на корабль до Нусиаса? Но где она тогда была?