Тьма у трона - Элиот Лилит Страница 100

Глава 18

Тени сомнений

После диких угрюмых земель, через которые пришлось добираться до древней столицы, сама Москва казалась оплотом цивилизации, пускай неопрятные деревянные дома, грязные кривые улицы и озлобленные лица горожан откровенно угнетали. Но мрачный город – полбеды, и не из-за последовавших с возвращением царя казней.

Ни в одной земле он не видывал столько демонов. Обычно кучкующиеся вокруг городов, здесь они были повсюду: черными полчищами носились над глухими дорогами, вились над мутными озерцами, сновали меж раскидистых еловых ветвей – да не одним-двум десятком, как в нормальных лесах, а сотнями, если не тысячами. Петр сказал, это от разбойничьих шаек, которые шныряют по лесам в таком количестве, что им впору основывать собственные города. Да только даже в городах такого беспредела не было. Тут были воеводы с отрядами, щерившимися освященными саблями, были церкви, разгоняющие тьму колокольным звоном, был, в конце концов, сам царь, могший, если надо, хлестнуть белым огнем. И все равно в иные ночи тьма заволакивала небо так густо, что и звезд не было видно.

Петр демонов не боялся. Если наглели, рубил саблей, но чаще игнорировал, позволяя им сгорать в огне, прячущимся у него под кожей. Те, кто знал побольше, охали: себя не бережет! Петр отмахивался: чего беречь? Не сахарный. Но когда они выходили ночью вдвоем взглянуть, как обстановка в городе и не пришла ли настоящая напасть – пылающие в воздухе огненные рты, – Петр держался к нему так близко, что хотелось отодвинуться.

Сегодня он спросил-таки:

— Чего вы так жметесь? Царям-то чего демонов бояться?

Петр сверкнул глазами. Он не чурался поколачивать даже ближайших своих сподвижников – неважно, вытянутых из грязи друзей юности или гордых бояр, – но на него руку еще не поднимал и правильно делал. Уничтожить его своим белым огнем Петр, пожалуй, мог, но для этого пришлось бы сначала поймать. А убегать он умел хорошо. Если не сцапали стражи порядка на родине, то уж в этом диком краю укрыться где-нибудь, а потом добраться до ближайшей границы труда не составит.

Иногда он не понимал, почему все еще этого не сделал. Страна оказалась именно такой, как о ней рассказывали: мрачная и бедная, злое царство варварства и разрухи. С каждым днем он все меньше верил, что ее можно исправить. Но уйти все-таки не мог. Чем дольше находился подле Петра, тем ярче чувствовал, как сплеталась между ними сеть – нет, не привязанности, даже не предвкушения чего-то великого. Это чувство невозможно было выразить словами, как невозможно объяснить, почему странник в пустыне тянется губами к воде, обмороженный путешественник – к огню, а утопающий – к воздуху. Он не мог уйти. Не теперь, когда впервые в жизни чувствовал, что пришел туда, где должен быть.

В голосе Петра послышалось глухое ворчание грома:

— Ты думаешь, мой огонь бесконечен?

— А разве нет?

В голову и не приходило, что однажды таинственная чарующая сила может иссякнуть. Разве может погаснуть солнце?

— Ну конечно нет. Эта сила – народная воля, дарованная моей семье. Не больше и не меньше. Это тебе не бездонный колодец, из которого можно черпать сколько вздумается. Как кончаться начнет, так и я…

Тяжелые мысли сгустились на дне глаз Петра тьмой, будто и он напитался демонами. Сердце тревожно дрогнуло.